Динамика уровня жизни

Складывающееся (пожалуй, уже сложившееся) общество характеризуется невиданным в мире индустриальных стран разрывом между бедностью и богатством. В 1990-е гг. резко усилилось имущественное расслоение населения, появились значительные слои так называемых новых бедных, работающих бедных [Радаев, 2000]. По данным академика Д. Львова, реальная среднемесячная заработная плата работника (в ценах 1991

г.) за период 1991—1998 гг. снизилась с 548 руб. до 193 руб., т.е. почти в 3 раза. При этом отношение средней заработной платы к прожиточному минимуму соответственно упало с 3,16 до 1,70, т.е. без малого в 2 раза (Известия. 2000. 2 мая).

С 1999 г. начался рост заработной платы. Только к концу 2005 г. реальная заработная плата достигла уровня дореформенного 1990 г. — 100,3% (рассчитано по: [Российский статистический ежегодник, 2006, с. 171]). В 2006 г. реальная заработная плата выросла на 13,3%, в 2007 г. — еще на 17,2%, в 2008 г. — на 11,5% (рассчитано по: [Российский статистический ежегодник, 2009, с. 167]). Тем самым дореформенный уровень был ощутимо превышен на уровне средних показателей. Этот рост сменился снижением в ходе экономического кризиса 2008— 2009

гг. Но следует принять во внимание отсутствие данных о возросшей дифференциации заработной платы, в частности такого показателя, как медиана месячной заработной платы.

Ускоренные темпы роста заработной платы наблюдались даже не столько в нефтяной промышленности, дававшей стране огромную часть прироста ВВП и сверхдоходов от природных ресурсов, сколько в финансовой сфере, сфере услуг и операциях с недвижимостью. Так, в 2006 г. наибольшие значения коэффициента фондов характерны для оптовой и розничной торговли (33 раза), финансовой деятельности (32 раза). Для сравнения, в отраслях с относительно низким уровнем неравенства в 2006 г. коэффициент фондов составлял: 11,5 раза — в распределении электроэнергии, газа и воды; 14,5 раза — на транспорте; 15 раз — в здравоохранении и 16 раз — в образовании [Иванов, Суворов, 2006, с. 136].

і

Дифференциация в оплате связана с различиями в количестве и качестве труда и условиях работы только у занятых на предприятиях, относящихся к одному сектору экономики, т.е. различия в уровне заработной платы обусловлены в первую очередь структурной составляющей экономики. Уровень человеческого капитала играет второстепенную роль. В развитых странах, в среднем, чем больше человеческий капитал, тем больше получает его носитель. В российских же условиях равный по величине человеческий капитал может совмещаться как с высоким, так и с низким доходом, т.е. связь между доходом и уровнем человеческого капитала неоднозначна. Уборщица в банке, как и в 1990-е гг., и поныне получает заработную плату больше профессорской. Нищенская оплата труда, несмотря на определенный рост в 1999—2008 гг., сохраняется у школьного учителя, врача, инженера, научного работника. Если принять среднюю заработную плату за 100, то в 2007 г. она составляла в образовании 65 (против 56 в 2000 г.), у работников в сфере финансов — 257, у работников в сельском хозяйстве — 45, у занятых добычей полезных ископаемых — 209, у работников обрабатывающих производств — 97 [Григорьев, Плаксин, Салихов, 2008, с. 31].

В апреле 2011 г. после публичного выступления известного доктора Л. Рошаля тысячи врачей, медсестер и их коллег по «цеху» обратились к Интернету, поскольку не смогли иным способом довести до общественности информацию о своем труднейшем положении. Вот некоторые цитаты из медицинских интернет-форумов, обобщенные публицистом

С. Белковским. «Зарплата хирурга — 5350 р. в месяц, зарплата уборщицы в офисе через дорогу от больницы — 6000 р. Зарплата санитарки — 1600 р. Кто же идет работать на такую зарплату? Сумасшедшие? Святые?». «...Врач, детский невропатолог высшей категории, — сумма к перечислению: 4331,58; анестезиолог-реаниматолог, первая категория, полставки — 3260,42» [Белковский, 2011].

Следует также учесть данные о многократно увеличившихся затратах нижних и средних слоев на оплату услуг ЖКХ, учреждений здравоохранения и образования. Так, по данным Росстата, в 1994 г. расходы населения на медицинские услуги и лекарства составляли 3 млрд руб., расходы государства — 24 млрд; в 2007 г. расходы населения (в тех же рублях 1994 г.) выросли до 16 млрд руб., а расходы государства после многих лет спада — до 16—19 млрд руб. и в 2007 г. наконец превысили расходы 1994 г., года предельного сжатия госбюджета, на несколько процентов и составили 26 млрд.

Суммарный объем заработной платы по-прежнему составляет около 30% ВВП, тогда как в развитых капиталистических странах он достигает не менее 60% ВВП [Львов, Овсиенко, 2000, с. 111]. На 1 долл. заработной платы российский работник производит 4,6 долл. продукции, а американский — 1,7 долл. [Львов, 2004, с. 29—31].

Академик Р.И. Нигматулин, пожалуй, может быть оценен как независимый эксперт в обсуждаемом вопросе: «Экономия на оплате труда, в отличие от современного Китая и СССР 1930—1950-х гг., используется в современной России не для инвестиций, а “проматывается на роскошь и вывозится за границу”». Автор призывает: «Пора понять экономическую необходимость цивилизованного “передела” доходов (не собственности, а доходов) в пользу основной части населения с целью сбалансированности экономики, чтобы избыточные траты на роскошь обратить на развитие производства через покупательский спрос». С этой целью он предлагает резко повысить минимальную заработную плату до уровня стоимости 300—400 кг хлеба и перейти к прогрессивному налогообложению доходов [Нигматулин, 2005].

Основным показателем оценки благосостояния населения является уровень реальных средних душевых доходов. К марту 1992 г. по отношению к декабрю 1991 г. они составили 28%. К ноябрю 1994 г. реальные душевые доходы выросли на 58% и достигли 44% к уровню декабря 1991 г. Удивительна последующая динамика. За экономически благополучные последующие три года к ноябрю 1997 г. этот показатель спустился еще ниже: уровень доходов упал по сравнению с ноябрем 1994 г на 10,8% и составил всего лишь 40% от уровня 1991 г. В ноябре 1998 г. уровень реальных доходов опустился до 81,5% к уровню ноября 1997 г., а в июле 1999 г. — 72,7% к предыдущему году. В 2000 г. доходы выросли на 9,1%, что не вернуло их даже к уровню 1997 г. и не довело даже до половины доходов 1991 г. (47,8%) [Обзор экономики России..., 2000; Суринов, 2003; Кастельс, Киселева, 2001].

В 2000-е гг. доходы непрерывно росли. Уровень доходов за 2005 г. составил 93,4% от уровня 1990 г. [Российский статистический ежегодник, 2006, с. 170]. Реальные доходы в 2006 г. по отношению к предыдущему году увеличились на 9,9%; в 2007 г. — на 12,0; в 2008 г. — еще на 9,6%. Таким образом, в итоге реальные душевые доходы в 2008 г. превзошли, наконец, уровень 1990 г. на 29,9% (рассчитано по: [Российский статистический ежегодник, 2009, с. 167]), тем не менее и на сентябрь 2007 г. до 20% россиян имели доходы ниже прожиточного минимума.

Отметим, что и распределение прироста доходов носит несправедливый характер. Например, более ]/3 прибавок к зарплате в 2006 г. досталось 10% наиболее оплачиваемых работников и только 1,5% — 10% низкооплачиваемых [Экономический доклад..., 2007, с. 27].

Можно заметить, что рассматриваемая динамика доходов складывалась благоприятно для населения в период борьбы парламента с исполнительной властью (1992—1994 гг.) и приобрела позитивный характер после стабилизации авторитарного президентского режима при Путине.

По данным независимых исследований, соотношение доходов 10% самых благополучных сограждан к доходам 10% самых бедных членов общества составляет 1:25, а в Москве (по данным Мосгорстата) и того выше: 1:40, 1:50.

Даже по заниженным данным Росстата, эта разница в доходах в 2007 г. составила 16,8 раза против 13—14 раз в предыдущие годы. Счетная палата РФ провела свой собственный расчет соотношения доходов 10% самых обеспеченных россиян и 10% самых неблагополучных сограждан и получила следующие данные: по России в целом разрыв в доходах составил в 2007 г. 30 раз и по Москве — 41 раз (Московский комсомолец, 2008, 28 марта). В Европейских странах этот показатель колеблется между 1:4 и 1:8, даже в США — 1:10 (см.: [Кричевский, 2008; Гонтмахер, 2008]; Коммерсантъ, 2007, 20 апр.). Основной измеритель неравенства в распределении доходов в обществе коэффициент Джини, по официальным данным Росстата, в 1990 г. был равен 0,26, уже в 1995 г. поднялся до 0,38, а с 2006 по 2010 г. закрепился на уровне 0,42. Другими словами, даже по этим росстатовским заниженным данным за последние 20 лет в России произошла чрезвычайная концентрация доходов и коэффициент Джини почти удвоился. По мнению компетентных авторов, «такая сильная поляризация за такое короткое время редко встречается в истории. Этот феномен недвусмыслен и известен всем» [Самсон, Красильникова, 2010, с. 72].

Итог таков: согласно данным Росстата, за чертой бедности (т.е. с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума) находились: в 1992 г. — 49,7 млн человек (т.е. 33,5% общей численности россиян); в 1998 г. — 34,0 млн (23,3%);

в 1999 г., как следствие дефолта, в этом положении оказались 41,2 млн человек (28,3%); затем наступило ежегодное снижение и численности, и доли тех, кто находился за чертой бедности. В 2003 г. их осталось 29,0 млн, т.е. 20,4% от общего числа жителей страны [Россия в цифрах, 2004, с. 99]. В 2007 г. доля бедных (по официальным данным, с доходом ниже 3,7 тыс. руб.) сократилась до 16,3% (Коммерсантъ, 2007, 20 апр.).

Выступая на Ярославском международном политическом форуме (8 сентября 2011 г.), президент Д.А. Медведев отметил, что в 2010 г. доход ниже прожиточного минимума получали 12% россиян. В 2011 г. положение стало несколько хуже: доля самых необеспеченных граждан поднялась до 15%. При этом первая децильная группа получала примерно треть совокупного дохода всех граждан.

Однако степень сопоставимости и надежности приведенных выше официальных данных заслуживает обсуждения. Согласно методике Госкомстата черта бедности устанавливается на основе величины прожиточного минимума, который измеряется на основе стоимости так называемой минимальной потребительской корзины. Но за исследуемый период (1991 — 2007

гг.) она неоднократно менялась.

Установленный в 1990 г. еще союзным правительством размер корзины прожиточного минимума, как и в других цивилизованных странах, не только давал семьям возможность выживать, но. и включал расходы на культурные нужды. При таком расчете прожиточного минимума в том же 1990 г. за чертой бедности оказалось 28% населения. После либерализации цен в 1992 п ниже черты бедности (при сохранении предрефор- менной минимальной потребительской корзины) оказались 75% граждан. Появилась идея из этой огромной массы бедных выделить самых обездоленных и на них направить социальную помощь. Правительство Ельцина в ноябре 1992 г. «сжало» эту корзину в 2 раза. На какое-то время бедных стало (по статистике) намного меньше. Но с ростом бедности в ходе шоковых реформ процент живущих ниже порога немыслимого по жалкому размеру прожиточного минимума был значительно превышен.

Второй раз изменения были произведены в апреле 2000 г., когда в новом прожиточном минимуме несколько увеличились расходы на непродовольственные товары и услуги. В результате величина прожиточного минимума по сравнению со стоимостью потребительской корзины 1992 г. возросла на 15—20% в ценах 2000 г [Овчарова, Попова, 2001, с. 16—20]. Тем не менее и в этом исчислении величина официально установленного прожиточного минимума была явно занижена. Так, в 2003 г. прожиточный минимум для трудоспособного населения составлял 2304 руб., для пенсионеров — 2605 руб., для детей — 2090 руб. Его размер в натуральном исчислении выглядит следующим образом. Минимальная потребительская корзина, действовавшая вплоть до конца 2005 г., включала в среднем на одного человека в год (по трудоспособному населению): хлебных продуктов — 152,0 кг, картофеля — 123,6 кг, овощей — 89,4 кг, фруктов — 16,4 кг, сахара — 20,3 кг, мяса и мясопродуктов — 31,5 кг, рыбных продуктов — 13,7 кг, молока и молокопродук- тов —210,7 кг, яиц — 166 шт., масла растительного и других жиров — 12,0 кг. Нормативы по пенсионерам выглядели гораздо скромнее: мяса — 22,2 кг, яиц — 90 шт. и т.д. Обескураживающе смотрелись минимальные наборы одежды и обуви, постельного белья, товаров культурно-бытового и хозяйственного назначения и т.д.

В 2005 г. Министерство здравоохранения и социального развития РФ произвело коррекции в сторону некоторого увеличения содержания потребительской корзины. Особое внимание было уделено повышению качества питании. Так, потребление мясопродуктов трудоспособным гражданам было увеличено на 22% (т.е. 38,5 кг на год), а пенсионерам — на 39% (т.е. 31,5 кг). Впрочем, и эти нормативы были примерно в 2 раза ниже биологической нормы потребления. Состав же непродовольственных товаров остался неизменным. Да и быть иначе не могло, так как прожиточный минимум был повышен всего лишь на 84 руб. С этого времени и до 2011 г. прожиточный минимум не менялся. Если вернуться к оценке уровня бедности по дореформенному прожиточному уровню 1990 г., то доля бедных подскочит до 30%. «Примерно столько россиян ограничивает себя в элементарных продуктах питания и буквально считает каждый рубль... Причем почти половина из них работает! Врачи, учителя (далеко не везде им щедро доплачивают губернаторы), и в сельском хозяйстве иногда получают копейки, и на предприятиях малорентабельных — средняя зарплата в текстильной промышленности, например, чуть выше 5 тысяч рублей...» [Гонтмахер, 2008]. Замечу что и по опросу 2010

г., проведенному по программе профессора Н.И. Лапина (очередная волна Всероссийского мониторинга «Ценности и интересы населения России»), бедных оказалось те же примерно 30% (Поиск, 2011, № 18—19, май).

Профессор Н. Кричевский напоминает, что в Европе бедным считается тот, кто лолучает меньше 60% среднегодового дохода в своей стране. Если же измерять бедность в России таким же образом, то в 2007 г. после восьми лет довольно быстрого роста средних заработных плат и доходов число бедных в стране составило 39,7% всего населения, или более 56 млн человек. И это вполне естественно. Ведь за эти же годы 60% общего прироста доходов пришлось на 20% самых достаточных россиян и лишь только 3% — на 10% самых бедных [Кричевский, 2008, с. 4].

Как говорится, со стороны виднее. И вот суждение такого благожелательного наблюдателя, как выдающийся британский историк, член Королевской академии Эрик Хобсбаум: «В отношении краткосрочной перспективы нам не от чего быть пессимистами... Люди стали жить дольше. Они более здоровы и лучше развиты физически. Они богаче. Их жизненные перспективы более разнообразны. Конечно, есть страны и регионы, к которым это не относится, — например, Африка или, к моему сожалению, Россия. На мой взгляд, лишь одна из трагедий, пережитых вашей страной, получила должную оценку в мире; масштаб же пост- коммунистической катастрофы не понят за пределами России» (курсив наш. — О.Ш.) [Хобсбаум, 2004, с. 13]. ^ < 12.3.

<< | >>
Источник: Шкаратан О. И.. Социология неравенства. Теория и реальность / Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики. - 526. 2012

Еще по теме Динамика уровня жизни:

  1. Гусева Н.Р.. Индия в зеркале веков, 2002
  2. В.Н. Ла вриненко, проф. В.П. Ратников. Философия: Учебник для вузов, 2010
  3. Иннес ХЭММОНД. КОНКИСТАДОРЫ: История испанских завоеваний ХVХVI веков, 2010
  4. Николайкин Н. И.. Экология: Учеб. для вузов, 2004
  5. Зверев А.Т .. Экология. Практикум. 10 — 11 кл. Учебное пособие для общеобразовательных учреждений, 2004
  6. Смоленский М.Б.. Конституционное право Российской Федерации: учебник, 2007
  7. В. Т. Харчева. Основы социологии / Москва , «Логос», 2001
  8. Краевский В. В.. Общие основы педагогики: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. — 2-е изд., 2005
  9. Хендерсон Изабель. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии, 2004
  10. Горбунова Е.М., Ларионова М.В.. АНАЛИЗ РИСКОВ И ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙРОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯВ УСЛОВИЯХПРИСОЕДИНЕНИЯК ВТО, 2007
  11. Мухаев, Рашид Тазитдинович. Правовые основы Российского государства: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Государственное и муниципальное управление», 2007
  12. Момджян К.Х.. Введение в социальную философию, 1997
  13. Алексеев, А. И.. Россия: социально-экономическая география: учеб. пособие, 2013
  14. Дорожко С. В.. Защита населения и хозяйственных объектов в чрезвычайных ситуациях. Радиационная безопасность: Уч. пособие в 3-х частях. Часть 1, 2001
  15. Тощенко Ж.Т.. Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Прометей: Юрайт-М,. – 511 с., 2001
  16. Е. М. ШТАЕРМАН. МОРАЛЬ И РЕЛИГИЯ, 1961
  17. Ницше Ф., Фрейд З., Фромм Э., Камю А., Сартр Ж.П.. Сумерки богов, 1989
  18. И.В. Волкова, Н.К. Волкова. Политология, 2009
  19. Ши пни Питер. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки, 2004