Три типа земельных владений

Государственные земли. Финансовое ведомство в Лхасе сохраняло регистры всех земель, непосредственно управляемых государством. Продукция с этих земель поступала в различные казначейства (сокровищницы): в Лавране — в главное казначейство, в личное казначейство Далай-ламы, в резервное «казначейство Сыновей Неба» и в казначейство армии.

Из прокламации цинского амбаня, опубликованной около 1792 г., видно, что главное казначейство Тибета контролировало в это время 190 имений, расположенных в 54 различных районах. Эти имения обрабатывали крестьяне, призванные на отработки, или наемные работники.

Имения находились под контролем {187} цзэпёнов (счетоводов, учетчиков) и дэпа, назначаемых казначейством.

Начальники имений, один на каждое имение либо один на группу имений в каждом районе, ведали всем управлением имений.

Начальник имения мобилизовывал крестьян для выполнения трудовой повинности, и они должны были обрабатывать и поливать земли имения. Он предоставлял им семена и рабочий скот. Урожай, который нужно было собрать с каждого имения, определялся в зависимости от качества земли и количества посеянных семян. После сбора урожая начальник имения передавал в казначейство установленное количество зерна и брал себе все, что удавалось собрать сверх этого. Иногда начальник имения лично не занимался делами, а посылал своих представителей, которые и вели дела от его имени.

В прокламации 1792 г. отмечались различные злоупотребления со стороны начальников имений. Например, они мобилизовывали большее количество крестьян, чем требовала обработка земель имения. «Лишних» крестьян заставляли обрабатывать личные земли. Были даже случаи, когда начальник имения «продавал» право на труд этих «лишних» крестьян.

Следует признать, что, хотя цинские амбани сами по себе часто отличались корыстолюбием, неумением либо нежеланием добиваться наведения порядка, обуздания коррупции, уменьшения произвола местных чиновников, в общем плане они были лично и весьма серьезно заинтересованы в поддержании порядка, сохранении спокойствия, в эффективном функционировании тибетского административного аппарата.

Спрос за все это со стороны императора и пекинских властей мог быть весьма строгим, и любые недостатки и ошибки в этом плане могли стоить лхасским амбаням карьеры, а то и головы. Кроме того, от величины доходов государственного казначейства в Лхасе зависела возможность личного обогащения амбаня, ведь он контролировал все расходы финансового ведомства.

Поэтому сильные и деятельные амбани могли являться и являлись своего рода «надзорной инстанцией» по контролю за всем аппаратом управления в стране, наблюдению за деятельностью всех чиновников, ограничению противоправных действий этих чиновников и т.п. Сказанное выше — отнюдь не восхваление существования самого института цинских амбаней, а констатация реального положения вещей. {188}

В прокламации 1792 г. цинский амбань попытался ограничить произвол и коррупцию начальников имений. С этой целью он потребовал составить полные списки семей крестьян в каждом имении и представить их в его канцелярию и колонам. Он обязал цзонпёнов и других местных чиновников проконтролировать составление списков. Разумеется, такое «бюрократическое» ограничение коррупции начальников имений если и могло иметь какой-либо эффект, то только временный.

Собранное в государственных имениях зерно частично отсылали в казначейство, другую часть цзонпёны сохраняли в своих районах.

Размеры имений существенно различались. Так, для обработки земли в имении Лонцзэ использовали лишь трех яков. В имении Намлин — 16 яков [Саrrasсо, 1972, р. 96]. Большинство имений находилось в земледельческих и густонаселенных районах Цзана, уй, Дагпо и Конпо, в особенности в долинах рек Ньян и Кьи. Много имений было в районах Гьянцэ и Шигацэ, в долине р. Ярлун. Были имения и в скотоводческих районах. Так, монастырь Сэра владел имением в Нагчуке, монастырь Дэпун — в Нагчу; монастырь Сакья имел землю в долине Пуцо между Нагчу и Намру, а дворянская семья Мондон — владение в Намру [ibid., р. 106]. В западной пров. Нгари не предоставляли имений дворянам. Там находились только государственные и монастырские земли. Монастыри в Нгари, как правило, являлись ответвлениями «великих» монастырей Центрального Тибета или Бутана.

В конце XIX в. в собственности государства находилось более 1 млн. голов крупного рогатого скота. Управляющие стадами назначались сроком на один год. Коровы и дзомо (помесь яка и коровы) находились под присмотром кочевников, управляющие должны были отсылать в казначейство по пять фунтов масла ежегодно с каждой коровы [Дас, 1904].

Государство также владело большими табунами лошадей, которыми управлял начальник государственных конюшен. Лично Далай-ламе принадлежали луга и стада. Так, его кухня получала молоко и масло от стада в 500 голов дзомо, за которым ухаживали 20 чиновников-монахов. Доходы из нескольких имений шли на снабжение армии и четырем калонам. В каждом районе имелись государственные имения, доходы с которых шли цзонпёнам.

Далай-лама жаловал большое число имений знатным семьям и монастырям. В этом случае доход с этих имений шел полностью или частично тому, кому земля была пожалована. С земель, пожалованных {189} знатным семьям, требовали и транспортную повинность. (С имений церкви ула обычно не требовалась.) Пожалованные имения нельзя было отчуждать: продавать, давать взаймы, закладывать и т.п. [Саrrasсо, 1972, р. 100].

Имения дворян (знатных семей). Каждая знатная фамилия владела как минимум одним имением, поступления с которого обычно являлись для нее главным источником доходов. Имение предоставлялось одному из мужчин этой семьи за службу чиновником. Если у семьи было два имения, то два человека из этой семьи должны были служить на государственной службе. Эти имения передавались в семье по наследству по мужской линии. Были и другие имения — их чиновник получал на время службы (калоны, цзонпёны и некоторые другие). Пожалование земли давало не только право на доход с нее, но и право сбора налога и право суда за некоторые преступления.

Среди лхасской знати были очень богатые семьи. В имениях Палха имелось 1400 крестьянских хозяйств. Палха владели 13 пастбищами, на каждом из которых проживало от 15 до 20 семей скотоводов. Общий ежегодный доход семьи Палха, по оценке Белла, составлял 7200 английских фунтов, из которых 2200 фунтов они платили государству [ibid., р. 107].

Семья Лхалу происходила от родственников одного из Далай-лам. Их вилла в Лхасе была одним из пяти красивейших домов в городе. Доходы семьи, получаемые в натуральной форме, оценивались суммой около 20 тыс. фунтов в год. Кроме того, семья обеспечивалась транспортом и работой домашних слуг [ibid., р. 104].

Во времена путешествия С.Ч. Даса регент Тацак-римпоче Кунде-лин имел свыше 3 тыс. крестьян в своих имениях. Один из прежних регентов имел около 5 тыс. крестьянских хозяйств в своих имениях в Конпо. Многие «живые будды» и дворяне владели 1000 крестьян каждый.

Имения церкви. Церковные имения были самыми обширными. Продукция, получаемая монастырями из этих имений, использовалась для отправления культа и для питания монахов (чай, ячменная мука и др.). «Живые будды» обычно возглавляли крупные монастыри и, таким образом, распоряжались в имениях, принадлежавших этим монастырям. Но «живые будды» также имели свои личные имения, управляемые отдельно от монастырских земель. Церковные имения были освобождены от уплаты налогов. Монастыри сдавали земли принадлежащих им имений крестьянам-{190} арендаторам — лхабранам, которые в качестве арендной платы отдавали треть полученного урожая.

В 1882 г. в правительстве Лхасы было зарегистрировано 1026 монастырей секты Гэлугпа и в них 491 242 монаха, а всего в Тибете было 2500 монастырей и 760 тыс. монахов. Эти цифры включают провинции уй, Цзан, Пьян (Ньянгпо), Лобрак (Лхобраг), Конпо, Нижний и Верхний Кам и Пёчэн.

Монастыри получали доходы от своих земельных владений, субсидии от правительства, доходы от совершения различных обрядов для верующих. Так, например, в 1917 г. доходы тибетского правительства составили 720 тыс. английских фунтов; из них 274 тыс. было выделено на поддержку монастырей и проведение религиозных церемоний. Большие пожертвования в монастыри ежегодно вносили местные дворяне и паломники из тибетских районов и других территорий и стран. Монастыри также занимались торговлей и ростовщичеством. Хозяйством монастырей ведали казначеи и управляющие. Владельцем всех имуществ и доходов монастыря могла считаться или вся монашеская община, или одно лицо — его настоятель, прежде всего в тех случаях, когда это был «живой будда».

Система реинкарнации существовала во многих сектах тибетского буддизма, но наиболее широко она была распространена в секте Гэлугпа. Имелось четыре ранга для лиц, включаемых в систему реинкарнации. К высшему рангу относились только Далай-лама, перерождение бодхисатгвы Авалокитешвары, и Панчен-лама, перерождение будды Амитабхи. Второй ранг имели настоятели четырех монастырей в Лхасе, из числа которых обычно назначали регентов при несовершеннолетних Далай-ламах. Число «живых будд» третьего ранга колебалось от 50 до 60, они являлись настоятелями крупных монастырей, владельцами больших имений. Почти в каждом монастыре имелись один-два перерожденца низшего ранга, но они не были ни настоятелями, ни владельцами имений.

Внутри монастырей имущественного равенства между монахами не было.

Они происходили из разных по состоянию семей, имели свою собственность, могли заниматься торговлей и имели личные доходы от совершения каких-либо обрядов для верующих. Бедные монахи работали в качестве слуг богатых коллег. В старых сектах, где монахам можно было жениться, женатые монахи жили в деревне и занимались хлебопашеством. Но и бедные монахи Гэлугпы в период сева и страды часто уходили домой в деревню, {191} чтобы помочь семье в сельскохозяйственных работах. В больших монастырях существовали военизированные отряды монахов — добдоб, которые несли караульную службу, обеспечивали порядок на праздниках, например во время монлама в Лхасе, приводили в исполнение приговоры, связанные с телесными наказаниями, и т.д. Добдобы носили особую форму, а волосы укладывали в прическу, похожую на закрученные за уши рога барана. В администрацию монастыря входили настоятель, который назначался на три года, шамо — «правитель добродетели великого собрания», следивший за соблюдением монашеской дисциплины и выполнявший обязанности судьи (назначался на один год), и шабдогпа — помощник шамо (назначался на шесть месяцев). Каждое внутреннее подразделение монастыря — дацан — управлялось такими же административными лицами.

Привилегированные и простолюдины

Итак, в тибетском обществе XIX в. можно выделить два класса: класс привилегированных и класс простолюдинов. Практически не существовало так называемого среднего класса. Внутри класса привилегированных имелись различные группы и прослойки. Класс простолюдинов включал крестьян, скотоводов, ремесленников, мелких торговцев, перевозчиков. Существовали крепостнические отношения: крестьянин фактически был прикреплен к конкретному имению и, таким образом, к конкретному его владельцу. Крестьянин получал от владельца имения участок земли на правах наследственного арендатора. За это он был обязан безвозмездно обрабатывать и поливать земли имения, собирать и свозить в амбары урожай, собирать топливо, ремонтировать усадьбу, выполнять в доме владельца имения обязанности слуги и ремесленника: ткать сукно, заниматься пошивом одежды, кузнечными работами и т.п. Владелец имения мог даже «сдать в аренду» труд крестьянина, например, для того, чтобы строить дом богатого купца в Лхасе. Крестьянин также был обязан платить налоги в натуральной и денежной форме. Он мог попросить разрешения уйти с земли держателя имения, подав прошение об этом — «петицию на выделение человека», митрошува, но в случае, если хозяин удовлетворял его просьбу, отпускаемый был обязан выплатить хозяину в качестве выкупа большую сумму. За самовольный уход крестьянина сурово наказывали и возвращали к хозяину. Предпочитали поймать беглого и заставить его взять обратно землю и все связанные {192} с ней повинности, чем конфисковать эту землю и передать ее другому. Разрешение на уход давалось весьма редко.

В каждом имении земля делилась на две части: во-первых, земля, не сдаваемая в аренду (часть пахотной земли, сад, парк и др.), и, во-вторых, земля, передаваемая небольшими участками крестьянам. Первая часть составляла обычно от половины до трех четвертей всей земли имения, и все доходы с нее поступали владельцу имения. Эту часть земли, как уже говорилось, безвозмездно обрабатывали крестьяне, но владелец предоставлял им семена и тягловый скот. На своем участке крестьянин сам решал, что выращивать, когда сажать и сеять.

Семьи земледельцев объединялись в общины. Община каждой деревни управлялась старостой деревни, который собирал с крестьян налоги и передавал их государственному чиновнику или управляющему имением. Старосту избирал сход, обычно на три года, но часто благодаря своему влиянию, престижу и богатству он переизбирался неоднократно. Сход мог снять старосту с должности. В некоторых случаях должность старосты была наследственной. Старосте помогал совет старейшин, который формировался самим старостой. Совет нередко выполнял функции суда. Староста и совет ведали землями общины — горными пастбищами, лесами, полями, на доходы с которых содержался храм общины, большими оросительными каналами.

Внутри общины существовало имущественное и, в известной мере, социальное расслоение. Крестьяне-владельцы земли регулярно собирались на собрания для решения под руководством старосты всех дел общины. Крестьяне, не имевшие надела, не участвовали в этих собраниях.

Тибетская армия

Армия Тибета была невелика по численности, вооружена устаревшим оружием и практически малобоеспособна. Тибетской армией распоряжались амбани. Численность ее не превышала 3000 человек, в самом крайнем случае — 6000 солдат. Имелось шесть дакпёнов, каждый из которых командовал отрядом из 500 солдат. Отряд состоял из двух батальонов по 250 солдат в каждом во главе с рупёном. В каждом батальоне также были два чжапёна и четыре динпёна (поручика) [Дас, 1904, с. 115].

Расположение военных частей, разумеется, менялось. Во времена поездки в Тибет С.Ч. Даса два дакпёна со своими отрядами {193} находились в Лхасе, один — в Шигацэ, один — в Гьянцэ, один — в Динри и еще один — около озера Тэнгри [там же, с. 127].

В Гьянцэ динпён сообщил С.Ч. Дасу, что император Китая выдает на содержание каждого солдата по 5 рупий в год, а от тибетского правительства солдат получает «на прокорм» 16 кг ячменя в месяц [там же]. Командиры получали денежное жалованье и также паек ячменем. Вооружение тибетской армии, как говорится, оставляло желать лучшего.

«Отправляясь на войну, надевают латы. Латы их бывают из железных узких пластинок, кольчатые или из цепочек. Конные прикрепляют на шлемах красные кисти или павлиньи перья, к бедру привешивают тесаки, а за спиною имеют ружье, в руках пику. Пехотные солдаты в шишаках, прикрепляют петушьи перья, на бедра вешают тесаки, за пояс втыкают сабельки, за спиною имеют лук и стрелы, в руках держат щит, тростяной или деревянный, у иных есть длинные пики. Деревянные щиты их расписаны изображениями тигров и снаружи обиты железными листами... луки их из дерева с роговыми наконечниками, малы, но туги... Каждого года в первом, втором и третьем месяце производят смотр войскам. Испытывают их в стрелянии из лука и ружей, в конной езде и борьбе...» [Описание Тибета, 1828, с. 134-135]. Это описание тибетского войска сделано в начале XIX в. Для сравнения приведем слова А. Уодделя, нарисовавшего картину вооружения тибетцев в начале XX в.: «Оружие тибетского воина многочисленно и живописно. За его спиной висит мушкет или современное ружье; рукой он сжимает длинное копье; с его пояса свешивается безобразный длинный односторонний меч с прямым тяжелым лезвием. Когда огнестрельного оружия не хватает на весь полк, остальные солдаты несут луки и стрелы (последние сделаны из бамбука с оперенными железными остриями в 3 дюйма длины), а также пращи и тяжелые деревянные, плетеные или покрытые железными выпуклостями щиты...

Их мушкеты — длинные и тяжелые железные ружья с вилкой в конце дула, для того чтобы во время выстрела утверждать его на земле. У самых больших мушкетов этой вилки нет; они поддерживаются плечом второго солдата, стоящего спиной к стрелку» [Уодцель, 1906, с. 130].

Разумеется, некоторые изменения имели место. Тот же А. Уоддель пишет далее о том что англичане захватили «много современных ружей лхасского изделия... [которые] изготовлены в Лхасе двумя магометанскими рабочими из Индии» [там же]. Тибетская армия использовала пушки. Однако даже в 20-е годы XX в. еще существовала {194} как боевая единица старая тибетская гвардия, имевшая на вооружении луки и стрелы, мечи, щиты, ружья производства XVII-XVIII вв., заряжавшиеся через дуло, и т.п. [Мак Говерн, 1929, с. 203-204]. Численность манъчжуро-китайских войск в Тибете постоянно менялась. После тибето-непальской войны 1788-1792 гг. в Лхасе, Шигацэ и Динри остались большие гарнизоны. Однако к 80-м годам XIX в. в Гьянцэ, например, находились всего 50 китайских солдат [Дас, 1904, с. 115; Уоддель, 1906, с. 150]. Китайские отряды на южной границе Тибета и на единственном постоянно охраняемом пути в Тибет из внутренних районов империи были невелики.

В сочинении китайского чиновника в Тибете Ли Хуа-чжу, созданном в 1792 г., указывалось, что на дороге от Чэнду до Лхасы самые крупные гарнизоны размещались в Дацзяньлу (46 китайских солдат), Литане (92 солдата и 300 тибетских воинов), Батане (302 солдата и 60 тибетцев) и Хлари (128 солдат и 20 тибетцев) [Описание Тибета, 1828, с. 196-199].

Гкж писал: «Китайцы не содержат в Тибете большого войска. От Ссе-Чуэна (Сычуани. — Б.М.) до Ла-Ссы солдаты размещены только по сторожевым станциям для конвоя императорских курьеров и чиновников; в Ла-Ссе находятся только несколько сот человек — в качестве телохранителей посланника. От столицы на юг до Бутана тянется такая же сторожевая линия, но караул здесь очень плох. На границе стоят китайские и тибетские солдаты, оберегая переход через Гималайские горы» [Гюк и Габэ, 1866, с. 242].

Китайские солдаты в Тибете сменялись каждые три года. Из императорской казны они получали жалованье по шесть унций серебра в месяц и по количеству членов семьи по 24 кг риса в месяц на человека [Дас, 1904, с. 115].

<< | >>
Источник: Е.И. Кычанов, Б.Н. Мельниченко. История Тибета с древнейших времен до наших дней — М. : Вост. лит. — 351 с.. 2005

Еще по теме Три типа земельных владений:

  1. ТРИ ТИПА ОБЩЕСТВА ПО ПИТИРИМУ СОРОКИНУ
  2. ТРИ ТИПА: ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ,ТРАДИЦИОННЫЙ, КРЕСТЬЯНСКИЙ
  3. Глава 8. Три источника, три составные части Октябрьской революции.
  4. 3. Земельные сервитуте современном российском гражданском праве Понятие и признаки земельных сервитутов
  5. 3. Пожизненное наследуемое владение в современном российском гражданском праве Пожизненное наследуемое владение в советском гражданском праве
  6. 5.1.5. Два типа героя, два типа фантазий
  7. §20 Владение
  8. Пожизненное наследуемое владение землей в современной России
  9. 77. П. Владение.
  10. Основания установления вечночиншевого владения
  11. Царства и владения
  12. 3. Вещно-правовая защита владения
  13. КРИТИКА ФИЛОСОФСКИХ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩИННОГО ВЛАДЕНИЯ 7
  14. 2. Истребование имущества из чужого незаконного владения (виндикационный иск)
  15. КРИТИКА ФИЛОСОФСКИХ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩИННОГО ВЛАДЕНИЯ