КАК РАБОТАЛА «КУХНЯ» ПЕРЕГОВОРОВ


Однажды в беседе со мной П. Нитце в кратком виде рассказал о том, как готовится американская позиция к переговорам. Оказалось, что в принципе их «кухня» мало чем отличается от нашей.
Вспоминая об этом разговоре сейчас и сравнивая нынешнее положение дел, еще раз убеждаешься в преимуществе и отлаженности прошлой методики (системы).
К ней мы пришли не сразу.

В 70-х годах политика в области сокращения ядерных вооружений формировалась в основном созданной Комиссией Политбюро. Ее состав— Д. Устинов (председатель), А. Громыко, А. Греяко, Ю. Андропов, Л. Смирнов, Л. Келдыш. Комиссия определяла позиции советской делегации на переговорах и осущест вляла контроль над ними. Соответствующие матери алы для Комиссии готовила постоянно действующая рабочая группа ответственных работников представленных в Комиссии ведомств.
Основную тяжесть в подготовке переговоров прак тически несли три ведомства— МИД, Минобороны и КГБ в лице их первых заместителей (Г. Корниенко, Н. Огаркова, Б. Иванова). Они разрабатывали позиции и проекты директив, готовили другие документы, он ределяли состав делегаций, повседневно следили за ходом переговоров. Привлекались к этой работ с и представители других ведомств.
В целом такая система в то время себя оправды вала. Хотя была слишком зацентрализована, недоста точно гибка, оперативна, требовала больших затра! людских ресурсов многих структурных подразделений МИДа и Минобороны. С нарастанием темпов и про блем переговорного процесса она начала пробуксовы вать, особенно в те моменты, когда большое число специалистов находилось на переговорах за рубежом.
В 80-х годах ситуация в этом деле меняется. К это му времени в МИДе и Минобороны формируются специальные управления. Сохраняется созданная рана- группа заместителей руководителей ведомств. Но главная тяжесть в подготовке материалов переносится в рабочую группу при Генеральном штабе, состоящую из представителей всех ведомств— так называемая «пятерка» (МИД, Минобороны, КГБ, ВПК, ЦК КПСС, руководитель— первый заместитель начал ь ника Генштаба).
По-новому начала работать межведомственная ко миссия Политбюро под руководством JI.H. Зайко на, в которой участвовали министры иностранных дсп и обороны, Председатель КГБ, руководители ВПК, Международного отдела ЦК КПСС и др.
Ее заседания проводились регулярно на плановой основе. Нередко ее председатель в ходе заседания вы

Ходил напрямую на Генсека и обговаривал с ним те или иные вопросы. Этим еще раз подчеркивалось, что руководство государства непосредственно участвовало Ь формировании политики в области разоружения. Комиссия тесно взаимодействовала с «пятеркой», которая фактически была ее рабочим органом.
Все указанные органы при выработке позиций и директив на переговоры исходили из общей линии политического руководства страны в области обороны. Первоначальные наброски предложений (намерений) зарождались в недрах управлений МИДа и Минобороны. Нередко такие предложения оформлялись в управлениях по указанию первого заместителя министра иностранных дел или начальника Генерального штаба. В обоих случаях, получив от них согласие, проекты предложений выносились на обсуждение «пятерки».
Следует, однако, оговориться, что Генеральный штаб проекты документов предварительно согласовывал с видами Вооруженных Сил. Делать это было, непросто. Запросы и требования главнокомандующих видами Вооруженных сил на оборону не всегда сочетались с переговорами. Чтобы умело соразмерить обеспечение надежной безопасности и внешнеполитические интересы государства, Генеральному штабу требовалось прилагать большие усилия в поисках взаимоприемлемых решений. Согласованная с главкомами видов Вооруженных Сил позиция докладывалась министру обороны, после чего она выносилась на рабочую группу.
Работа на «пятерке» была исключительно творческой и квалифицированной со стороны представителей каждого ведомства. А главное — ответственной за оборону и безопасность страны, а также за необходимость достижения договоренностей по ограничению и сокращению вооружений. Решения по обсуждаемым вопросам принимались на основе консенсуса, при согласии всех ведомств, входящих в «пятерку». Естественно, на Заседаниях «пятерки» бывали разногласия, споры, эмоциональные дискуссии. Но все обычно заканчивалось миром и принятием согласованного решения.
К работе «пятерки» привлекались при необходимости ответственные руководители любых министерств и ведомств, представители видов Вооружен-

ных Сил (РВСН — постоянно), НИИ, конструкторских бюро, промышленности и т. д. Это во многом способствовало качественной и всесторонней проработке проблемы, а также уверенности и прохождению документов на всех уровнях, в том числе на Межведомственной комиссии и при утверждении их Генеральным секретарем.
«Пятерка» всегда работала оперативно и с точки зрения технического обеспечения: печатания материала, его размножения, согласования (при необходимости) с другими ведомствами, рассылки документов.
Заслуга «пятерки» состояла и в том, что она одновременно была школой подготовки кадров— переговорщиков, квалифицированных специалистов для работы на местах и на переговорах за рубежом. Она способствовала созданию дружного общего межведомственного коллектива, представители которого понимали друг друга с «полуслова». Они могли за считанные минуты собраться в любое время дня и ночи для работы или оказания взаимопомощи в решении вопроса.
Подготовленные «пятеркой» проекты документов отличались глубокой и качественной проработкой вопросов, высокой культурой оформления, глубокой продуманностью нашей позиции на переговорах, включая встречи на высшем уровне (в части, касающейся разоруженческой тематики).
По моему мнению, созданный в 80-х годах механизм для определения наших принципиальных позиций и подготовки директив к переговорам оправдал себя практикой того времени. Он работал четко, уверенно, грамотно. Соответствовал той обстановке в советско-американских отношениях и в основном устраивал руководителей МИДа, Минобороны, КГБ и высшее политическое руководство страны.
Деятельность переговорного процесса в Центре и за рубежом обеспечивалась благодаря подбору квалифицированных кадров. Особенно специалистов переговорщиков. Со многими из них мне приходилось долгое время работать вместе. Среди большинства профессионалов по ядерной тематике в моей памяти навсегда останутся всесторонне образованные, опытные, уважаемые в коллективе работники: в совет
ском МИДе — Г. М. Корниенко, В. Г. Комплектов, Ю. А. Квицинский, В. П. Карпов, А. А. Обухов; в Минобороны — Н. В. Огарков, С. Ф. Ахромеев, В. П. Ста- родубов, Ю. В. Лебедев, В. И. Медведев, В. С. Колтунов, В. А. Куклев, С. JI. Шемякин, Ю. Ф. Бекетов; в других ведомствах— Н. Н. Детинов, Г. К. Хромов, Н. С. Леонов, В. Л. Катаев.
Коллектив переговорщиков как единая команда родился не сразу. Он складывался годами, заботливо выращивался, проверялся на практике в умении защищать государственные интересы и отстаивать позиции В одной из сложнейших областей ядерного разоружения. Несмотря на тяжелый, порой изнурительный и нервный труд, команда знатоков-переговорщиков выдержала многолетние испытания и имела соответствующие результаты, показав себя с положительной ртороны.
Иногда отдельные «заумные» критики бросают упреки в адрес советской делегации относительно усту- jjok с ее стороны. Мол, это «продали», другое «отдали», натворили еще что-то нехорошее. Подобные заявления делаются, видимо, от незнания проблемы. Хотелось бы поделиться своим мнением на этот счет. Во-первых-, я всегда считал и считаю, что без разумных взаимных уступок и компромиссов сторон (примерно равных по силе) фактически не может быть конструктивных переговоров. Даже во времена «психической» атаки Рейгана, когда были «империя зла», открытые угрозы, кризис «евроракет», но не было желания Вашингтона идти на договоренности, с нашей стороны идея ведения сбалансированных переговоров постоянно сохранялась. Однажды по этой болезненной теме С, Ф. Ахромеев сказал мне: Опять Вы принесли какие-то таблицы. Посмотри на работу американского генерала Рауни. Он стоит как «бульдозер», его не сдвинешь с позиции. Приведи мне хотя бы один случай, где бы он уступил и пошел нам навстречу? Насчет «бульдозера» Вы сказали правду, — согласился я. — Но что толку от того, если и мы станем «бульдозерами»? Ведь никаких переговоров не будет. Рауни — это как та птица, когда токует, то ничего не Слышит и не видит. Такие «птицы» по указанию Рей
гана на годы застопорили переговоры ОССВ и ОЯВЕ. Что-то же надо делать! Подождать надо. Не горячись. Все образуется, — С. Ахромеев сердито посмотрел на меня, однако сдержался и замолчал. Он лучше меня понимал, что за приливом неизбежно будет отлив, что сила и угрозы Вашингтона не дают ответа ни на один вопрос, что только равные условия, компромиссы, взаимные уступки откроют двери конструктивным переговорам.
В последующем так и было. Но— и это самое важное— делегация шла на компромиссу не самостоятельно, не по своему желанию, а в пределах утвержденных директив.
Основная задача делегации- умело отстоять свои позиции, защитить и доказать их преимущество для обеих договаривающихся сторон.
В этом плане мои коллеги обладали великолепными качествами переговорщиков. Они не шли на договоренности любой ценой, не делали некомпенсированных уступок, а всегда строго выдерживали общий' баланс сил и интересов сторон.
Главы американских делегаций П. Нитце, М. Кам- пельман и другие, как говорится, на своей шкуре испытали искусство ведения переговоров таких профессионалов, как, например, Ю. А. Квицинский и В. П. Карпов, которые не раз загоняли в угол американских партнеров, заставляя их всерьез попотеть, чтобы сохранить лицо. Давление и диктат Вашингтона не работали. Договоренности достигались в основном на равной основе.
Что касается проявления инициативы в части односторонних уступок, то сюда не надо впутывать делегацию. У нее были узкие полномочия, установленные директивами Политбюро. За пределы директивы не выйдешь, иначе «кузькину мать» не избежать, будь у тебя хоть семь пядей во лбу.
Привилегия провозглашения новых инициатив в области разоружения целиком принадлежала руководству страны. Только устами Генсека (Президента), иногда министра иностранных дел, реже председателя правительства объявлялись новые идеи, предложения, решения— на встречах в верхах, по телевидению, в прессе и т. д. Односторонние уступки с нашей стороны совершались, как правило, во время переговоров

руководителей на разных уровнях. Так наши высокие начальники добровольно подарили американцам новейший ракетный комплекс «Ока» (Э. Шеварднадзе, М. Горбачев). Согласились под давлением США уничтожить ни за что, ни про что недостроенную и еще не задействованную Красноярскую РЛС (Э. Шеварднадзе). Отдали «втихаря» Америке шельф Берингова моря (Э. Шеварднадзе). Разрушили, по требованию Вашингтона и по своему скудоумию основу боевой мощи страны, МБР с РГЧ ИН, заключив губительный для России Договор СНВ-2 (Б. Ельцин, А. Козырев). Организовали позорное бегство советских войск из стран Восточной Европы и Прибалтики (М. Горбачев, Э- Шеварднадзе) и т. д.
Почему руководители страны умудрялись идти на такие крупные односторонние уступки, которые, будучи явно ущербными, не вызывались объективной необходимостью? Вопрос сложный и неоднозначный. Не Могу представить себе, что это было сделано намеренно. Думаю, что в каждом конкретном случае тот или иной руководитель преуспел в этом деле в силу своих персональных «достоинств» и под влиянием каких-то других факторов. Вместе с тем, отчетливо видны общие причины содеянного, в числе которых я бы назвал следующие. Это, прежде всего, излишняя переоценка лидерами своего прошлого опыта партийной работы, значения политических решений в ущерб профессиональной стороне переговоров. Партократы втайне всегда боялись профессионалов, а находясь у руля власти, они считали зазорным консультироваться с ними. От-, сюда— своеволие, безразличное отношение к тому, «что хочется» и «что можно», недооценка из-за некомпетентности последствий допущенных промахов и ошибок; стремление договориться любой ценой и как можно быстрее — лишь бы «вписаться в историю».
Воплощением некомпетентности и непрофессионализма наших вождей того времени является отсутствие у* них государственной мудрости и гибкости, способности ответственно, целеустремленно и жестко, если хотите, беспощадно защищать интересы своей страны, не поддаваясь иллюзиям, эмоциям, самолюбованию. Берусь утверждать, что в результате названных выше причин стали возможны серьезные уступки и проступ-

ки, которые нанесли огромный вред оборонному потенциалу государства. В межведомственных отношениях они, как правило, приводили к негативным последствиям. Имели место случаи, когда Э. Шеварднадзе, находясь за рубежом и будучи, видимо, под давлением «общечеловеческих ценностей», действовал в обход Директив по той или иной проблеме. При этом он направлял телеграммы напрямую Генсеку и, ссыла ясь на необходимость срочного принятия решений, просил утвердить его действия (иначе «история нас не простит»), на что получал согласие.
Таким путем были сделаны односторонние уступки по истребительной авиации («будем держать в уме этот вопрос»); дал согласие Госсекретарю Шульцу (аи рель 1987 г.) на включение нашей ракеты «Ока» (даль ность менее 500 км) в Договор по РСМД, вопреки директивам и категорическому возражению Минобо роны. «Военное руководство было возмущено случи» шимся. Никаких вразумительных разъяснений от Ми нистерства иностранных дел, связанных с обязательст вом односторонней ликвидации ракет «Ока», мы не получили.
Между военными и Шеварднадзе из-за такого прс небрежения мнением Министерства обороны со сторо ны Министерства иностранных дел пролегла нервам трещина» [§§§§§§]. Были другие случаи самочинных действий Э. Шеварднадзе в связи с переговорами по ядерным и обычным вооружениям. 10 января 1990 г. на совещании членов советских делегаций, ведущих переговоры в Женеве и Вене, Э. Шеварднадзе потребовал «подви жек любой ценой... надо уступать... Вы понимаете, что я говорю это с одобрения самого верха».
Промахи и отступления от директив не оставались «незамеченными». Они принципиально обсуждались или на «пятерке», или на Межведомственной комис сии. При этом в адрес Шеварднадзе высказывались иногда резкие и нелицеприятные замечания (со сторо ны С. Ф. Ахромеева, М. А. Моисеева, О. Д. Бакланова и др.). Но делалось все с позиции объективности и за боты о безопасности государства. Это, кстати, также

является свидетельством того, что выработанная за многие годы система подготовки директив к переговорам была правильной. Она и теперь могла бы успешно действовать, разумеется, с учетом отдельных недостатков и коррекцией в связи со структурными изменениями государственных органов.
.1 К сожалению, как мне известно, новая российская власть в первые годы своего правления все советское отвергла. Механизм подготовки переговоров и школа Профессионалов были разрушены. На смену пришли - бездарные личности типа П. Грачева и А. Козырева, Которые не знали проблем переговоров и не ведали, что творили. Под руководством и по указанию Б. Ельцина они начали рулить с позиций волюнтаризма, что привело к несогласованным действиям между ведомствами и, как следствие, — к ошибкам и просчетам в области разоружения. Это нанесло непоправимей ущерб безопасности России. Плохо, когда опыт подменяют невежеством.
В заключение обсуждаемой темы хочу поделиться своим мнением еще по одному вопросу. Меня нередко спрашивают: «Как подбирались кадры для ведения переговоров? По какому принципу они направлялись за; рубеж? Учитывалась ли при этом материальная заинтересованность?» Вопросы резонные и с подтекстом.
Как начальник управления, я руководствовался в. этом деле главным требованием: там, на переговорах,— передний край. Следовательно, туда должны направляться самые грамотные в широком смысле слова и компетентные люди. Никакого «блата», учета ' материальной заинтересованности, панибратства, семейственности здесь не было. Я хорошо знал многих опытных переговорщиков другой стороны. Видел так же, как в МИДе и других ведомствах подбирались на переговоры отлично подготовленные специалисты- профессионалы. С,той же меркой к подбору кадров подходили и мы в своем управлении. Каждая кандидатура обсуждалась и рассматривалась со всех сторон. Поэтому у нас практически не было ошибок: все наши переговорщики достойно представляли Министерство обороны за рубежом.
Конечно, дело это было для нас непростое, так как надо было иметь кв алифицированных работников

и здесь, в Центре, чтобы справляться не только с большим объемом поставленных задач, но и сво евременно реагировать на все происходящее в ходе переговоров. Однако приоритет всегда отдавался подбору переговорщиков в состав делегации.
Бывая на переговорах, я внимательно наблюдаи за работой своих людей и всей делегации. Но ни когда не позволял вмешиваться в их работу. Я всегда помнил: состав делегации утвержден, людям довери ли вести переговоры, у них есть директивы, они несу i за это ответственность. Я мог что-либо подсказам., посоветовать, помочь. Но чтобы подменять кого-ли бо, делать «разносы» подчиненным — все это счита и и считаю грубейшей ошибкой в принципе, а «разно сы» — самодурством. Чтобы вести переговоры по су ществу, надо иметь официальные полномочия. Когда они у меня были, я брал ответственность на себя и вел переговоры. В других случаях, встречаясь с членами делегации противоположной стороны, я имен с ними беседы на различные темы, высказывал свое мнение о ходе переговоров, разумеется, в рамках ди ректив и не более того. По возвращении нашей делегации с переговоров всегда подводил итоги раунда с оценкой деятельности каждого. Такой метод рабо ты в данном вопросе, в моем понимании, являет oi нормальным. 
<< | >>
Источник: Червов Н. Ф.. Ядерный круговорот: что было, что будет. 2001

Еще по теме КАК РАБОТАЛА «КУХНЯ» ПЕРЕГОВОРОВ:

  1. Глава 9. Как проводить переговоры?
  2. 4. Платонизм как философия работающего математика
  3. Как работать с дневником
  4. КАК РАБОТАТЬ МЕНЬШЕ, А ПОЛУЧАТЬ БОЛЬШЕ?
  5. Как работать над своими детьми
  6. КАК УЗНАТЬ, ПРАВИЛЬНО ЛИ РАБОТАЕТ ГАЗОВЫЙ СЧЕТЧИК?
  7. КРЕСТЬЯНСКАЯ КУХНЯ
  8. Как осуществляется регулирование трудовых отношений граждан, работающих за пределами своих государств?
  9. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРИМИТИВИЗАЦИЯ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ И КАК ОНА РАБОТАЕТ
  10. 2. Коллективные переговоры
  11. Психологический аспект переговоров
  12. Психология ведения переговоров с террористами
  13. Конечная стадия переговоров
  14. Двусторонние и многосторонние переговоры по ГАТС
  15. Переговоры с Иеремией
  16. Прослушивание телефонных переговоров