КОНВЕРГЕНЦИЯ КАК РОССИЙСКАЯ ИДЕЯ (Вместо заключения)


Средний путь и конвергенция. Основной целью и идеалами евразийского и ноосферного уровней Российской цивилизации выступают социальный прогресс и устойчивое развитие государства, общества и человека.
Точнее—социальный прогресс на основе устойчивого развития страны. А устойчивое развитие всегда достижимо путём оптимального сочетания крайностей максимума и минимума системы координат, её горизонталей и вертикалей. Точка их пересечения—золотая середина.
Парадокс и трагедия России в том, что если, с одной стороны, социальная практика верно избрала золотую середину своего цивилизационного развития (община, кооперация и т.д.), то, с другой же стороны, социальная философия и социальная психология были против этого. Они ориентировали общественную мысль и практику России совсем в противоположную сторону—на крайние, революционные меры, на абсолютизацию коллективистских форм бытия русского человека в ущерб индивидуально-творческим началам. Этим самым Россия сбивалась с истинного пути национального своеобразия цивилизационного развития. На российскую историю народно-психологического процесса была механически наложена не соответствующая ей формационно-логическая схема или концепция. Инициативу проявили здесь русские марксисты. При лучшем знании России они смогли бы уловить практику среднего пути социального развития страны и не увести её в сторону со своего национального пути. Но догматические схемы взяли вверх над жизнью.
Не буржуа и не пролетарии составляют воплощение абсолютного духа и логоса России. Их носителем был середняк, а сейчас—средний класс. Он и собственник и труженик, но без наёмного труда, т.е. без эксплуатации человека человеком. В условиях развития России по среднему пути полностью будет лишена объективной основы альтернативная постановка вопроса—капитализм или социализм и т.д. России нужны не “измы”, а средний, конвергентный путь между капитализмом и социализмом, между Западом и Востоком, Европой и Азией, материализмом и идеализмом и т.д. и т.п.
В среднем конвергентном развитии содержится оптимальная точка, клеточка, единица российского логоса. Одним из первых авторов этой идеи был П.Сорокин—выходец из России, который считал, что общество не является ни чисто капиталистическим, ни социалистическим; ни полностью религиозным,  ни атеистическим; ни абсолютно материалистическим, ни идеалистическим; ни чисто индивидуалистическим, ни коллективистским; ни слишком криминальным, но и не слишком святым. В наше время идею конвергенции социально-экономических систем развивал А.Д.Сахаров.
Ещё В.Г.Белинский говорил, что государства без среднего класса осуждены на вечное ничтожество. И если формирование среднего класса ещё не заняло подобающего места в государственной политике, то похоже, что регионы России сами  проявляют инициативу, о чём можно судить по заметке “Вологжане выбрали золотую середину”: “В минувшее воскресение в Вологодской области на выборах в законодательное собрание лишь в двух из 17 округов избиратели проголосовали против всех кандидатов, сообщает корр. “Известий” Виктор Филиппов. А среди 15 избранных депутатов нет представителей крупного капитала и радикалов правого и левого толка. Вологжане делегировали право создавать областные законы хозяйственникам средней руки, учёным, врачам и журналисту независимой газеты “Русский Север”.[117]
Нынешний российский олигархический капитализм представлен примерно двадцатью крупнейшими компаниями и банками, которые контролируют примерно 70 % экономики. Это создаёт социальную нестабильность в обществе, растущее напряжение между богатыми и бедными, что чревато социальной катастрофой. Предотвратить её можно поощрением мелкого и среднего бизнеса, снимая серьёзные преграды на их пути, т.е. созданием среднего класса.
На фоне растущей поляризации общества на богатых и бедных, межпартийных распрей лишь небольшим утешением выглядят призывы к стабилизации общества на основе конвергенции демократических сил, например, попытки увязать в одно целое социал-демократические, либеральные и консервативные ценности («Яблоко»), призывы к симбиозу, сосуществованию либерализма и социализма (Ю.Лужков), стремление КПРФ создать коалиционное правительство и т.д.
Но пока что не прозвучал серьёзно голос в защиту среднего пути России. Заявкой на восполнение в какой-то мере этого пробела хотелось бы рассматривать данный труд.[118]
Толерантность и конвергенция культур. Поскольку до сего времени общность исторических корней культур народов огромного евразийского пространства России не познана и не осознана должным образом, предстоит большая работа по изучению взаимодействия и диалога культур в области языка, искусства, народного творчества, религий, национальных традиций, обычаев и т.д., могущих способствовать сближению национальных культур, их синтезу и тем самым вызывать не вражду, а дружбу между народами. Известно, что там где говорят музы, пушки молчат. Продолжение в ноосферной цивилизации получат встречи, диалоги и взаимодействие культур в едином евразийском котле—вот язык их муз. Произойдёт огромная переплавка культур российского суперэтноса на основе единого языка—духовной саморефлексии: созерцательно-интуитивной в русской философии, где в центре—идея богочеловечества В.Соловьёва, медитации в буддизме, нравственного совершенствования в конфуцианстве, этики Толстого и “Живой этики” Е.Рерих и т. д.; они составят философскую основу дальнейшего развития культурологического детерминизма, заменившего на Востоке фактически экономический детерминизм, её ведущую регулятивную роль в самоорганизации и самодетерминации общества. В условиях отсталого азиатского способа производства такая замена экономической базисной основы общества внеэкономическими факторами—культурой, политикой, идеологией была неизбежна. И там, где регулятивная роль культуры подменялась политикой или идеологией, создавалась почва для тоталитаризма, что к сожалению получилось и в России.
Уникальность русской культуры—в исключительно хорошей структурированности души, где лучше, чем где-либо ещё, представлен уровень сверхсознания—бескорыстие и духовность. Данный уровень поистине космическо-синтетического, целостно-интуитивного созерцания мира и сохранения его в гармонии и красоте. Эта уникальность русской души имеет своего конкретного носителя—интеллигентного человека, неважно образованного или необразованного. В качестве примера можно сослаться на посвящение С.Залыгина писателю Б.Можаеву: “Логика не была у него на первом месте, она была, но проистекала из интуиций и эмоций, из неординарного характера этого человека”, являющегося в то же время и  персонифицированным выражением русского национального духа. Как необычно—примат психологического над логическим! В то же время здесь логика примата синтеза над анализом, что вполне соответствует истине. Но здесь и намёк на примат иррационального над рациональным.
Что поделаешь! Такова уж тайна и загадочность русской души, её евразийская природа с приматом эзотерики над экзотерикой, духовности над материальным, идеализма над материализмом.
Новоевразийство и ноосферность выражают величие России как духовной державы с его культурологическим детерминизмом, признанием примата духовности над материальным благополучием, христианско-православным аскетизмом самоограничения человека в отношениях его ко всему окружающему миру: другим людям, обществу, природе. Такой “экологический” образ жизни наилучшим образом способствует открытому и устойчивому развитию общества, составляющему ядро аксиологии—семантической информации, структурированной на трёх уровнях русской души: подсознания, сознания и сверхсознания с интегрирующей ролью последнего; на трёх компонентах—элементах русской культуры: соборность, гуманизм и ненасилие. На алтарь такого, прямо скажем, идеального “поэлементного” структурирования смысла, семантики бытия России как целого положен вклад великих титанов культуры: писателей, поэтов, учёных, философов, композиторов, архитекторов, меценатов, общественных деятелей, мыслителей и т.д.
Россия со своим культурным детерминизмом как бы выпадает из системы общецивилизационного экономического детерминизма. Для исправления этой “ошибки”, и наставления страны на путь “истины” немало трудятся великие реформаторы России, начиная с Петра 1 и кончая современными. Но страна упорно продолжает шествовать по своему особому пути евразийско- ноосферной цивилизации, сторонники которого придерживались иных взглядов, даже противоположных официальным позициям, и потому они не всегда и не очень воспринимались респектабельно. Часть из них считали душевнобольными (П.Чаадаев, Н.Гоголь), другую—реакционерами от науки, от официозной социологии (русские евразийцы 20-х годов ХХ в., Л.Гумилёв и др.).
Ныне страна наша вновь на перепутье: либо двигаться по западному—либерально-рыночному, либо—по собственному цивилизационному пути. Ущербность логики “или-или” можно преодолеть, ориентируясь на средний путь конвергенции капитализма и социализма с приматом культуры над экономикой, духовности над меркантилизмом, восточного иррационализма сверхсознания над западным рационализмом сознания. Это и есть новоевразийство и ноосфера с сочетанием эзотерики и экзотерики, интуитивно-целостного мышления с дискурсивно-аналитическим.
Новоевразийство и ноосферность в России означают соединение экономического и культурологического детерминизма. Чтобы при этом не перегрузить и не утопить её, надо сохранить примат культуры над экономикой, становящегося национальной традицией, логосом. Но как этого достичь? Тут требуется большое искусство и большой труд, возможно, не одного из ныне модных так называемых ныне аналитических центров для составления обстоятельных программ обустройства России как вполне цивилизационного евразийского и ноосферного дома на основе русского логоса—единства материи и духа. Не такой ли смысл вкладывал Л.Гумилёв в свои слова, когда говорил, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава? Новоевразийство и ноосфера означают открытость друг другу и сотрудничество Европы и Азии, Востока и Запада. Им чуждо противопоставление и конфронтация двух частей мира, часто провоцируемого имперским величием либо европоцентризма, либо ориентализма. Единство это заключается во взаимодополнении западных концепций человека как совокупности отношений: общественных (К.Маркс) и индивидуальных (М.Бубер) с восточными концепциями саморефлексии (медитации) человека, согласно которым рефлексивная петля обратной информации (по Дж. Соросу) замыкается на человеке. Человек как субъект рефлексируется прежде всего с самим собой как с объектом и субъектом и тем самым самодетерминируется, самоорганизуется внутренне: духовно, нравственно. Имеет место тождество объекта и субъекта. А самоорганизация современного общества достигается на информационной основе: аксиологически—на целостном уровне (семантическая информация) и технологически (структурная информация) в виде информационной технологии—на частичном уровне.
Всё в мире двухкомпонентно: корпускулярно-волновой дуализм  материи, электрическое искрение, двойная спираль гена, химическая реакция, биномы в математике, правое и левое полушария мозга, к которому имеет непосредственное отношение евразийский стиль мышления.
К социологической модели двухмерности мира подходит не линейно-формационное развитие общества, а циклически-цивилизационное развитие общества, в рамках которого возможны конвергенция капитализма и социализма и их взаимное открытие и открытость друг другу, которые способны снять нынешнюю весьма напряжённую конфронтацию коммунистов и демократов, разорительную экономически и дестабилизирующую политически многострадальную и великую страну.
Толерантность и экономика: конвергенция капитализма и социализма. Так называемая “советская социалистическая экономика” выглядела неким чудовищным монстром, причудливо сочетающим в себе социалистические декларации с фактически рабским трудом, крепостничеством и натуральным хозяйством. Пожалуй, только продукция военно-промышленного, а также космического комплексов, и немногих других отраслей народного хозяйства, оказалась конкурентоспособной на мировом рынке, обладая товарным качеством. Зачастую же существовало натуральное хозяйство, способное лишь к бартерному обмену, причём не столько товаров, сколько сырья. Таково состояние нашей отечественной экономики, кривая упадка которой пока, к сожалению продолжает ползти вниз. Печальным следствием всего этого стало господство закрытой экономики, с натуральным производством, для себя.
Не является ли это следствием отсутствия стыковки между аксиологией реформирования России или же отсутствием этой аксиологии—куда двигаться, какую Россию хотим построить и т.д.—и технологией структурирования семантическо-аксиологической информации? Если это так, то на первый план выдвигаются проблемы прежде всего структурной перестройки или реформирования экономики. Нужно устранить отсутствие  стыковки семантики реформирования и модернизации России с её структурированием в сфере экономики.
Но здесь возникают новые сложности—как, в каком направлении произвести структурную перестройку экономики? Ответ на этот вопрос, в свою очередь возможен, если решим вопрос о семантической информации преобразования России в целом, то есть либо двигаться по прежней формационной альтернативе капитализма или социализма, либо же идти дальше по более цивилизационному пути преобразования общества, осуществляя конвергенцию капитализма и социализма.
Наш аксиологический выбор преобразования России, семантической информации её реформирования связан с конвергенцией капитализма и социализма. Если так, то соответственно и экономика должна быть структурирована смешанной, во-первых, многоукладной, во-вторых, с рынком и в то же время с планированием, в-третьих, структурирована с правильной пропорцией между основными отраслями производства: сельским хозяйством, лёгкой и тяжёлой промышленностью, а также торговлей и управлением. Вместо решения всего этого комплекса сложнейших проблем, нынешние реформаторы пошли по наиболее лёгкому пути—либерализации цен. Структурной перестройки экономики пока не видно и в этом тоже заключается причина пробуксовки реформ в России.
Если сравнить экономику с прекрасно структурированной русской культурой, то она явно уступает ей в худшую сторону, где всё поставлено с головы на ноги, ибо развивается не от простого к сложному, как во всём мире, от первоначального накопления капитала в сельском хозяйстве и лёгкой промышленности, затем на этой основе—развитие тяжёлой промышленности, а в России наоборот.
Многовековое стремление России, начиная с Петра 1, на основе тяжёлой промышленности, её первоочередного развития быстрыми темпами развивать сельское хозяйство и лёгкую промышленность оказалось на деле малорезультативным и бесперспективным в конечном итоге, ибо развитие всегда и везде диалектично—от простого к сложному, а не наоборот. От того, что Пётр 1 хотел реформировать страну с первоочередного развития тяжёлой промышленности, ничего не получилось кроме конфуза, продолжающегося, к сожалению, и до сих пор. А осознают ли нынешние реформаторы всё это? Волюнтаристские шутки с историей всегда кончались плачевно.
Кардинальная перестройка экономики с первоочередного развития лёгкой промышленности и сельского хозяйства была бы возможной в процессе выполнения ленинского нэпа, представляющего собой конвергенцию капитализма и социализма. Но если в своё время нэп не был реализован, то ещё не совсем поздно внедрить её в модернизированном виде, в нынешних условиях.
Содержанием семантической информации конвергенции капитализма и социализма является сочетание личных и общественных интересов. Наряду с нэпом, другим видом структурирования семантической информации рассматриваемого вопроса является кооперативная форма хозяйствования.
По нашему мнению, кооперативная собственность—ведущая в структуре многоукладной экономики, где наиболее удачно сочетаются общественные и личные интересы людей. Известно, что сила действия эскадрона намного эффективнее, чем механическое сложение сил его индивидуумов—кавалеристов. Отсюда преимущества кооперации. В силу высокой эффективности кооперативная форма организации труда в состоянии обеспечить оптимальное развитие и индивидуальной деятельности, включая и фермера. При кооперативной собственности и форме хозяйствования индивидуализм реально уступает коллективизму. Вместе с тем, коллективизм получает преимущества за счёт усиления эффективности самой индивидуальной деятельности.
Изложенное выше свидетельствует, что история России даёт положительный ответ на нынешнюю острую дискуссию по проблемам собственности. Кооперативная форма собственности—самая предпочтительная. В последующей истории она была свёрнута в России, тогда как в ряде других стран успешно развивалась. Русский опыт хозяйствования и развития собственности всё больше становился мировым достоянием. В этой связи представляет интерес мнение известного учёного-аграрника, академика Россельхозакадемии А.Емельянова: “Во всём мире в деревне преобладает крестьянское хозяйство, включённое в широкую систему кооперации. Такова специфика этой отрасли. Так было бы и у нас, если бы мы в 1917 г. не свернули с естественноисторического цивилизационного пути развития. И надо всячески поддерживать фермеров как новую генетическую базу. Но трезво понимать, что фермеры в обозримый период не будут определять лицо нашей деревни. Причин тому много. И недостаток финансово-экономических ресурсов. И дефицит техники. И трудности с землёй... Но главное социально-психологическая неподготовленность подавляющего количества селян к ведению самостоятельного крестьянского уклада. Это тема особого разговора. Здесь же важно учесть, что реальностью являются колхозы и совхозы. Но в нынешнем виде они не имеют будущего, перспективы. Необходима их внутренняя реорганизация на демократических, кооперативных началах. Цель одна—чтобы сельский труженик становился хозяином и в рамках колхоза и совхоза”.[119]
Практика показывает, что фермерство внутри колхозов и совхозов не очень оправдывает себя. Тем не менее, такое сочетание можно рассматривать как один из вариантов социально-экономической конвергенции капитализма и социализма. Выживание фермеров в одиночку, вне кооперативного объединения, вряд ли реально. Но такими объединениями могут быть не обязательно только колхозы и совхозы. Были же в России до 1917 г. и позднее другие формы кооперации: банковские, промышленные, промысловые, сельские, транспортные, финансовые и т.д. Похоже, что жизнь возрождает некоторые из этих форм и утверждает новые кооперации, сочетающие в себе здоровые элементы из капитализма и социализма.
Здесь следует видеть одну из важных черт экономики ноосферной цивилизации, основанной на примате культуры коллективизма над индивидуализмом, культуры над экономикой. Ведь в других странах фермер-единоличник—явление весьма формальное, ибо они кооперировались так или иначе между собой.
Необходимость конвергенции капитализма и социализма актуальна в социальной сфере, ибо опыт социализма по профилактике безработицы путём планирования труда, размещения производства и регулирования трудовыми ресурсами должен быть востребован. То же самое можно сказать и в отношении социальной защиты трудящихся, соблюдения их прав и обязанностей в условиях нарастающего беспредела в нарушении законов и криминализации общества.
Международный опыт свидетельствует о том, что цивилизованный мир развивается путём конвергенции капитализма и социализма. В развитых странах—это социализация капитала, создание общественных фондов потребления, кооперация производства и т.д. В России же и других странах СНГ пока происходит обратный процесс индивидуализации капитала в условиях дикого рынка. В так называемых слаборазвитых странах тоже имеет место конвергенция капитализма и социализма. Например, Китай движется к капитализму, используя методы социалистического строительства. Вьетнам заявляет о строительстве социализма капиталистическими методами. Шведы не скрывают того, что социальный прогресс обеспечен с помощью русской концепции кооперации.
Нельзя дважды войти в одну и ту же реку: либо капитализма, либо социализма и потому нужно избирать более цивилизованный путь конвергенции капитализма и социализма.
Толерантность и политика: федерализм и регионализм. Политическую основу стран, избравших ориентацию ноосферной цивилизации составит единство федерализма и регионализма. Федерация—это форма государственного устройства, при которой образующие её субъекты сохраняют свою самостоятельность, имеют собственные органы власти и управления. В то же время они создают специальные объединённые органы для координации и кооперации деятельности в целях сохранения и обеспечения устойчивого развития государства как целого и его устойчивое развитие достигается наиболее эффективно тогда, когда у его структурных компонентов имеется наибольшая относительная свобода, развязывающая инициативу и активность деятельности. В этом смысл федеративных связей, создаваемых в информационной структуре управления системой.
Нынешнее состояние неупорядоченности в стране связано прежде всего с нарушением системы властных структур. Разрушительные тенденции пока превалируют над созидательными. Нарушения связи, бессистемность становятся системой. Где же выход из создавшейся ситуации? Он состоит в правильном сочетании вертикальных и горизонтальных связей во властных структурах. Для исправления ошибок, допущенных политикой бессистемной суверенизации регионов, необходимо чётко разобраться в правильном соотношении федерализма и регионализма.
Властные структуры могут создаваться по принципу оптимального сочетания вертикальных и горизонтальных связей. Только так можно преодолеть и тоталитаризм и анархизм. При этом обеспечивается примат интересов государства как целого над частями—регионами страны, но не ущемляются равноправие частей, их интересы. При отсутствии их равноправия невозможна демократизация и всей системы. Как правило, не должно быть конституционно закреплённых привилегий ни у центра, ни у каких либо субъектов по сравнению с другими субъектами Федерации—областями, краями, республиками.
На такой основе можно решить первостепенной важности задачу—демократизацию экономики, её освобождение от политики как местных, так и центральных властей. В таких условиях укрепление регионов—субъектов федерации—способствует укреплению и самой федерации. Федерализм без регионализма невозможен и наоборот—регионализм укрепится через и с помощью федерализма. Отсюда необходимость придания регионам соответствующего статуса путём наделения их властными полномочиями и в области регионального законодательства, и во взаимоотношениях правительства с министерствами. Усиление принципа регионализма как равноправных территорий—субъектов федерации содействует переходу от нынешнего конституционного федерализма к следующему, более высокому уровню—федерализму кооперативному. Здесь поучителен опыт ФРГ—классической страны не конституционного, как в России, а кооперативного федерализма.
Если федерализм в Германии получил официальный статус кооперативного, очень близкого к конфедеративному, как в США, то официальный статус российского федерализма—конституционный, то есть во многом формальный, закреплённый лишь в конституции, с явным перевесом холизма над меризмом, центра над периферией, федеральных структур над региональными.
Традиции командно-административной системы тоталитаризма ещё сильны, что проявляется и в раздутости чиновничьего аппарата, и в стиле руководства нынешнего авторитаризма как переходного состояния к демократии или снова возврат к тоталитаризму, в отрыве власти от народа и т.д.
Поэтому становление информационного общества и гражданского общества  у нас еще проблематично. Демократизация управления во многом зависит от содержания и характера президентской власти. Либо он основан на моральном авторитете правления, а не управления, как в Англии, Китае и Японии; либо на силе (военной, управленческо-исполнительной, вплоть до владения чемоданчиком с ядерной кнопкой, упоминание о которой в наше время иногда звучит весьма комично, как в оперетте). Как говорят в народе, всё зависит от головы. В посттоталитарной стране народ, как шея, ещё не в состоянии вертеть головой как следует, что свидетельствует о слабости нынешней российской демократии.
Толерантность и межнациональные отношения: конвиксивные связи. В структурной перестройке нуждаются и межнациональные отношения, где интегративную роль семантической информации выполняет время. На вопрос, что мудрее всего, первый европейский философ Фалес ответил—время. Время не только рассудит и оценит историю по результатам, но и служит её саморегулирующимся фактором. У каждого народа есть своё историческое время, как у каждого плода время созревания. Любой народ имеет свой этногенез и выполняет уникальную функцию в историческом процессе.
Взаимодействие частей целостности России как огромной полиэтнической евразийской державы не может строиться путём игнорирования своего разнообразия и унификации, царившей в советское время. Линейная диахрония движения времени от низшего к высшему, характерная для Западной Европы и европоцентристской социологии, не выдержала себя с началом перестройки в СССР. Унифицированный союз народов распался под знаком их суверенизации. Былая диахроническая вертикаль сменяется ныне на горизонтальное взаимодействие народов с различным историческим временем у каждого из них. Историческое время народов России состоит из трёх уровней: Этнобиотическое время, субъектом которого выступает род, племя, народ, и выражается в этнопсихологии, этнокультуре, то есть в общественной психологии; Этнонациональное время, воплощённое в национальной культуре и психологии (менталитете) и составляющее следующий, более высокий уровень общественной психологии, а также в политической организации общества и т.д. Этносоциальное время, для которого характерны конвергентные тенденции и профессиональная культура мирового значения (искусство, литература, наука, образование и т.д.)
В отличие от западной цивилизации, находящейся на третьем уровне—этносоциального времени, но в менее политизированной идеологизированной форме, чем в России, российское евразийское время в его исторической части трехкомпонентно (этнобиотическое, этнонациональное и этносоциальное). Кроме того, у неё есть ещё биотическое и космическое время. Если представить систему координат, то в ней горизонталь выразила бы пространственную локализацию биотического времени человеческой расы, рода и племени, а вертикаль—космическо-ноосферное время действия духовности, самореализующейся через энерго-информационные процессы, называемые пассионарностью, по Л.Гумилёву. Между ними располагаются уровни исторического времени: этническое, национальное и социальное.
Если попытаться определить место России в этой системе, то выясняется наибольшая сложность её как социальной системы по этническим и временным параметрам. Россия отличается наибольшей полиэтничностью и многоуровневостью времени, их синхронным взаимодействием. Вместо западной диахронии на Востоке наблюдается больше синхронизация различных цивилизаций и культур. Поэтому Россия движется  преимущественно по кругу, чем по формационной вертикали. В этом также состоит суть её евразийской самобытности, которую трудно понять умом, рационально.
Возможно, с этим связано утверждение первого нашего евразийца П.Чаадаева о том, что в России есть пространство, но нет времени, то есть времени протекающего по европейской вертикали. Между тем в полиэтничной России и национальное время протекает по разному, ибо различные народы оказались на разных уровнях этнического развития. А этнобиотическое время протекает значительно медленнее национального, и тем более, социального времени. Отсюда и замедленность социального времени у народов, оказавшихся на стадии более или менее чётко выраженных процессов этногенеза.
Если социальное время многовекторно, то биотическое время одновекторно, ибо информация передаётся лишь в одну сторону—от про шлого к настоящему и будущему. К тому же по сравнению с социальной системой у биотической системы слабее способность к переработке информации. Для биотических систем “максимум информации означает неустойчивое положение популяции, меняющей свой состав. Минимум средней информации означает решительное преобладание нормы, редкость вариантов и, следовательно, устойчивость популяции”.[120] Отсюда и замедленный характер этнонационального времени по сравнению с социальным, с чем надо считаться как с реальным фактом. На относительную медленность этнобиотического времени влияют и традиции, где вектор прошлого также выполняет немалую регулятивную роль
. У одних народов это влияние выражено сильнее, а у других слабее. В частности, одна из причин стойкости чеченского движения—в большой силе культа связи поколений, в их тейпах (родах). В чеченской семье считается нормой знание 10-20, а иногда даже до 40-поколений своих предков. Поэтому каждый человек, совершающий свой поступок, исходит из того, что несёт ответственность перед тейпом и через 300-500 лет: либо его будут воспевать, либо осуждать.
Различие скоростей полиэтнических структурных элементов-частей России служит свидетельством несостоятельности унитаризма, применявшегося ко всем народам и нациям бывшего СССР с единой меркой социального времени. Социальная категория советского народа была явным забеганием вперёд и её искусственностью объясняется быстрый
распад союзов народов СССР. Основной причиной неустойчивости СССР явилось отсутствие должного взаимодействия его частей. Между тем взаимодействие частей—основной фактор устойчивости системы.
Аксиология, семантика информации—дружба народов не была должным образом структурирована из-за отсутствия обратной информации от частей к целому, от малых народов к большим. Между тем, в “малых” дозах национальной политики учитываются интересы малых, или коренных народов, выраженных в так называемых конвексивных (конвекционных) связях, создаваемых путём переноса и соединения малых частиц с большими массами. К большому сожалению, отсутствие такой информационной политики в национальном вопросе, управляющей и регулирующей прямые и обратные связи пока ещё нет. Поэтому её надлежит формировать и с её помощью можно нащупать интеграционные связи комфортности отношений между большими и малыми нациями и народами. К примеру, можно сослаться на информационную национальную политику в США. Когда в конце 60-х годов в Америке произошли негритянские мятежи, американское правительство провело крупные научные исследования по проблеме отчуждения чёрных.
Оказалось, что недовольство негров формируется из-за отсутствия их положительного образа в средствах массовой информации и художественном творчестве. И с тех пор этот образ создаётся специально, что положительно сказалось на межнациональных отношениях. Подобный опыт весьма поучителен и для России в целях синхронизации между собой различных уровней исторического времени в межнациональных отношениях. В то же время это и есть налаживание конвиксивных, обратных связей в межнациональных отношениях, что безусловно лучше, чем акцентировать внимание на лицах южных, восточных и других национальностей.
Конвергенция как нельзя лучше выражает российский логос: цивилизационное единство социальных систем и толерантности духа. 
<< |
Источник: Г.А. ЮГАЙ. СРЕДНИЙ   ПУТЬ   РОССИИ   И  ЕВРАЗИЙСТВО (Концепция конвергенции). 1998

Еще по теме КОНВЕРГЕНЦИЯ КАК РОССИЙСКАЯ ИДЕЯ (Вместо заключения):

  1. Вместо заключения
  2. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  3. Вместо заключения
  4. Вместо заключения
  5. Вместо заключения
  6. Вместо заключения
  7. ВМЕСТО заключения
  8. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  9. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  10. Вместо заключения
  11. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  12. Вместо заключения
  13. ИДЕИ и проблемы . Вместо заключения