Астрономия и астрология

Начало астрономической науки в Греции не предвещало ей тех великих открытий, которые она совершила в эпоху эллинизма. Родоначальники всей греческой и европейской науки, милетцы, а вслед за ними и другие натурфилософы, разрабатывали невероятно смелые модели космоса, очень мало полагаясь на данные астрономии.
Даже такие ученые, как Анаксагор и Эмпедокл, далеко обогнавшие свое время, имели весьма туманные представления о количестве планет и их движении. А знаменитое астрономическое достижение Фалеса - предсказание солнечного затмения, буквально ошеломившее его соотечественников, основывалось вовсе не на наблюдениях за движением светил. Фалес просто знал вычисленную халдеями формулу, по которой можно было рассчитать наступление затмения с точностью до нескольких дней, и, узнав о большом солнечном затмении в Египте, “предсказал” затмение 585 г. до н.э. Эти и другие факты натолкнули многих ученых на мысль о том, что вся греческая астрономия заимствована у вавилонян, с незапамятных времен слывших великими знатоками в науке о звездах. Эллины действительно многому научились у восточных мудрецов, но очень скоро превзошли своих учителей, преследовавших исключительно практические цели. Греки, движимые любовью к чистому познанию, были теоретиками, способными опоэтизировать самые скучные математические формулы. Неудивительно, что, когда Анаксагора спросили, почему лучше родиться, чем не родиться, клазоменский мудрец ответил: “Чтобы наблюдать звезды”. Дерзкие спекулятивные предположения натурфилософов дали толчок развитию астрономии в Греции, и к концу V в. до н.э. греческие астрономы уже имели представление о нерегулярном движении светил по небесному своду. Эвктемон Афинский сделал замечательное открытие о неравенстве времен года, его соотечественник Метон составил лунно-солнечный календарь, что свидетельствует о хорошем знании длительности солнечного года и лунного месяца. Эйнопид Хиосский измерил наклон эклиптики, вдоль которой движуться солнце, луна и планеты. В середине IV в. до н.э. получает распространение теория гомоцентрических тел Эвдокса, великого греческого математика и основоположника планетной наблюдательной астрономии в Греции. Эвдоксова модель позволила описать движение луны, солнца и пяти планет с помощью нескольких сфер, обладающих одним центром, который совпадает с центром земного шара. Современник Эвдокса Гераклид впервые объяснил видимое суточное вращение небесного свода вращением земли вокруг своей оси. Однако подлинный расцвет греческой астрономии связывают с именем Аристарха Самосского, создателя первой в истории человечества гелиоцентирческой системы мира. Впрочем, его теория не пользовалась популярностью в античности. Греки не хотели расставаться с представлением о Земле как об “очаге мира”, представлением, поддержанным авторитетом Платона и Аристотеля, которые полагали, что центр Земли совпадает с центром мира. Последним крупным достижением и одновременно высшей точкой развития античной астрономии стал труд Клавдия Птолемея “Великая математическая система астрономии”, больше известный под арабизированным названием “Альмагест”. Клавдий Птолемей (после 83 г. н.э. — после 161 г. н.э.) — выдающийся античный астроном, математик, географ. Усыпанное звездами южное небо пробуждало не только научный интерес, но и фантазию греков. Они верили, что вечное небо не безучастно к судьбам людей. Видя высоко среди звезд одну, самую яркую, которая все кружится на одном месте и никогда не сходит с небосклона, они вспоминали миф о нимфе, уступившей домогательствам Зевса и обращенной за это в медведицу. Сын нимфы вырос славным охотником. Как-то встретившись в лесу со своей матерью-медведицей, он чуть было не убил ее. Боги не допустили этого злодеяния и вознесли обоих на небо: нимфа стала Медведицей, а ее сын Арктур - ее вечным стражем (Arctophylax - от греческого arctos - «медведь» и phylax - «сторож»). Гера, не смирившаяся со “звездной” участью своей соперницы, попросила Океан не позволять той окунаться в его воды. [Илл. - Созвездие Кассиопеи. Созвездия Большой и Малой Медведиц. Стр. 116] В греческой мифологии немало примеров подобных метаморфоз, или катастеризмов (kata - вверх, aster - звезда). Греки “населяли” небо не только людьми и животными, но даже предметами, и звездный каталог пополнялся то лирой Ариона, то локонами Береники, то кораблем аргонавтов. Накопленные веками знания об извечно правильном движении звезд вокруг земли, не позволяли придворным звездочетам в Вавилонии допустить даже мысли о божественности небесных светил. Они ограничивались составлениями гороскопов и метеорологических прогнозов, не вдаваясь в подробности влияния неземных сил на судьбы людей. Греки, позаимствовавшие вавилонскую семипланетную систему и зодиак (круг, по которому движутся все планеты), обессмертили нехитрую халдейскую астрологию. Если верить грекам, всю астрологию они заимствовали у халдеев.
На самом деле, ссылки на халдейскую мудрость служили им лишь для того, чтобы авторитетом глубокой древности подтверждать свои достаточно произвольные “научные” выкладки. Халдейский зодиакальный круг делится на две части, одна из которых находится высоко над горизонтом, другая - несколько ниже. Когда солнце проходит по верхней части круга, стоит жаркая и сухая погода; когда путь светила пролегает по нижней, наступают холода: вавилоняне считали, что солнце в это время погружается в волны небесных вод. Так возникли восемь знаков зодиака: четыре водных - Скорпион, Рыба, Водолей, Козерог, и четыре знака земли - Телец, Близнецы, Лев и Дева. Значительно позже (около XII в. до н.э.) появились Рак, Овен, Стрелец и Весы, нарушившие стройное распределение знаков между стихиями воды и земли. В халдейской астрологической схеме с зодиакальным кругом и семью планетами не хватало твердой системы, которая бы устанавливала влияние планет на человека. Греческим астрологам пришлось изобрести “качества” планет, которые они раздали светилам достаточно произвольно. Солнце и Юпитер, по их мнению, оказывали положительное воздействие на человека, Марс и Сатурн - отрицательное, Венера и Луна - положительное, но в недостаточной степени. Меркурий оставался к человеку равнодушным. [Илл. - Знаки зодиака. Стр. 338] Кроме того, греческие астрологи пополнили вавилонскую астрологическую систему теорией жилищ, теорией экзальтаций и аспектов. Теория жилищ основывалась на предположении, что каждая планета в одном или в двух из знаков зодиака находится у себя дома, где “родные стены” дают ей силу и радость. При этом греческие астрологи пренебрегли даже тем, что само слово “планета” (planetes от planasthai - блуждать) означает “блуждающая”. На возражения насмешников они отвечали, что, мол, не вечно же планеты блуждали, когда-то ведь должно было начаться это всемирное движение. Так вот, откуда каждая планета начала свое движение, там у нее и дом. Первым обрел свой дом Лев. Сила и ярость этого зверя как нельзя лучше соответствовали испепеляющей силе Солнца. Значит, можно предположить, что до начала движения Лев находился в Солнце. В Луне, втором после Солнца великом светиле, должен был пребывать один из знаков, соседних Льву, то есть Рак или Дева. Судьбу Рака решила красивая идея симметрии: если Рак поместить в Луне, то год распределится между двумя светилами строго пополам: Солнцу достанутся месяцы с июля по декабрь, а Луне - с января по июнь. В соответствии с этой логикой каждому знаку зодиака досталось по планете, а то и по две. Теория экзальтаций, или депрессий, объясняла положение, в которых у планет меньше всего силы. Она не играла большой роли при составлении гороскопов. Теория аспектов, пожалуй, самая важная в греческой астрологии, основывалась на том, что планеты действуют не только на Землю и ее обитателей, но и друг на друга. При создании этой теории греческие астрологи рассуждали, видимо, следующим образом: число 12 - кратно числам 2, 3, 4 и 6, следовательно, в двенадцатизнаковый зодиакальный круг можно вписать шестиугольник, квадрат, треугольник, а также разделить его на две части. Планеты, оказывавшиеся в углах этих фигур, могли влиять друг на друга. Так, Лев, находящийся напротив Водолея, состоит с ним в диаметральном аспекте. Углы треугольника соединяют Льва, Овна и Стрельца. Следовательно, с этими знаками Лев находится в тригональном аспекте. Вписанный в зодиакальный круг квадрат соединит Льва, Тельца, Водолея и Скорпиона и т.д. Семь созвездий, с которыми Лев состоит в определенных аспектах, влияют на него одинаково сильно и благоприятно, остальные знаки ко Льву безразличны. Усвоив все эти премудрости, можно было переходить к составлению гороскопов. Схема гороскопа представляла собой что-то вроде барабана с тремя кругами: один круг - двенадцать знаков зодиака, обод этого круга - двенадцатидомный круг человеческой жизни (совершенно произвольная выдумка астрологов) и последний - круг с семью планетами. Когда круги остановятся, Марс окажется во Льве против “прибыли”, Венера в Рыбах против “странствий” и т.д. Составляли гороскопы либо по теории генитур, либо по теории инициатив. Генитурами можно было заниматься безо всякого опасения, так как здесь все было предрешено заранее: судьбу человека уже решило то, под каким знаком, в каком доме и т.д. он родился. Теория инициатив предполагала возможность выбора для человека: прежде чем начать какое-либо дело, нужно спросить совета у знающего человека (читай - астролога), и если звезды не препятствуют, можно смело приниматься за любое начинание. Инициативы, таким образом, таили опасность для астролога. Здесь нужно было действовать очень осторожно (скажешь человеку, что его ограбят на улице, а он не выйдет в этот день из дома и только посмеется над тобой...)
<< | >>
Источник: Золоева Л., Порьяз А.. Древний мир.древняя Греция.Древний Рим. 2000

Еще по теме Астрономия и астрология:

  1. От астрологии к строго научной астрономии. Иоганн Кеплер.
  2. ГЛАВ A3 НОВАЯ, СОЛНЕЧНАЯ АСТРОЛОГИЯ
  3. ПРИЛОЖЕНИЕ 2Б НАУЧНАЯ РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ АСТРОЛОГИИ
  4. АСТРОНОМИЯ
  5. Астрономия
  6. Обучение астрономии
  7.              АСТРОНОМИЯ МАЙЯ            
  8. АСТРОНОМЫ
  9. Физика и Астрономия: крах тезиса о случайном зарождении Вселенной
  10. Туманность и невразумительность пророчеств делают их неспособными доказать откровение
  11. МЕНТАЛЬНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ