О БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ, СОГЛАСНО СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ

Если бы божество было нематериальной субстанцией в современном строго метафизическом смысле слова (ибо, как было показано, я не возражаю против обычного смысла этого слова как обозначающего существо, которое обладает качествами и свойствами не только бесконечно превосходящими, но и самым существенным образом отличными от всего, что мы зовем материей) и если бы это представление о боге имело какое- нибудь реальное значение либо для его собственной чести, либо для добродетели и счастья людей, то следовало бы ожидать, что оно было бы отчетливо выражено и часто упоминалось бы в Священном писании подобно учениям о единстве его природы, о его всемогущей власти, совершенном знании и неограниченной доброте. Но если мы посмотрим внимательно в Священное писание, мы обнаружим чрезвычайно поразительную картину, резко отличающуюся от данного предположения. Священное писание изобилует самыми сильными утверждениями и самыми торжественными заявлениями относительно единства бога, его власти, мудрости и доброты; однако, хотя мы находим, что атрибуты бога показаны всюду и ничто не может ограничить их действия, мы не встречаем ничего определенного в отношении божественной сущности. Нет, до тех пор пока мы не дойдем до времен Давида и более поздних пророков, божественное существо изображается таким образом, что мы вряд ли можем не воображать, что патриархи, должно быть, представляли себе его как существо некоей неизвестной формы, хотя и окруженное нестерпимым ослепительным блеском, с тем чтобы для глаз смертных оно оставалось невидимым. Далее, даже если бы это мнение было опасным (хотя философски это необоснованно), то, конечно, было бы что-либо сказано, чтобы оградить нас от него и не дать нам иметь понятие, столь позорящее бога и столь вредное для нас. Но примечательно, что ничего подобного не происходит. Мы обнаруживаем, что часто упоминается о присутствии господа бога, как будто на земле было какое-то место, в котором он специально пребывал или которое он часто посещал. Один пример этого мы находим в истории человечества до потопа. Каин говорит: «Вот, ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица твоего я скроюсь» (Быт., IV, 14). Далее: «И пошел Каин от лица господня» (Быт., IV, 16). О возведении Вавилонской башни говорится: «И сошел господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие» (Быт., XI, 5). Это выражение, я думаю, вряд ли было бы употреблено Давидом или Исайей, которые описывают божественное существо с гораздо большим достоинством, как сидящее па круге небесном и оттуда взирающее на всех обитателей земли. Но другое описание более приспособлено, мы можем сказать, к начальному состоянию мира. Представляется, что Моисею бог являлся в виде густого яркого облака; но первое явление его Моисею из тернового куста было в виде пламени огня. Ведь говорится, что «явился ему ангел господень в пламени огня из среды тернового куста» (Исх., III, 2). Но из последующего разговора выясняется, что это с ним говорил не ангел, а сам бог; огонь, возможно, был назван ангелом господним потому, что он был знаком его присутствия или тем, что он избрал для того, чтобы показать себя. Ибо говорится далее: «Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему бог из куста, и сказал: Я бог отца твоего, бог Авраама, бог Исаака и бог Иакова» и т. д. ([Исх., III.], 4, 6). Когда Моисей спросил, как его имя, он ответил: «Я есмь сущий», имя, особенно характерное для истинного бога и означающее, как обычно принято считать, его необходимое существование. Видимое явление, которое представляло сынам из- раилевым в пустыне присутствие бога, было облаком днем и огнем ночью. «Господь же шел перед ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им...» (Исх., XIII, 21). Говорится далее, что через этот столп «воззрил господь на стан египтян... и привел в замешательство» (Исх., XIV, 24). IIo обычно божественное существо являлось Моисею в густом ярком облаке: «И сказал господь Моисею: вот, я приду к тебе в густом облаке, дабы слышал народ, как я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда» (Исх., XIX, 9). После истории с золотым тельцом идет еще один рассказ о явлении бога Моисею и многим другим людям, бывшим с ним, в котором мы находим нечто весьма необычное. «Потом взошел Моисей и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин израилевых, и видели бога израилева; и под ногами его нечто подобное работе из чистого сапфира и, как самое небо, ясное. И он не простер руки своей на избранных из сынов израилевых: они видели бога, и ели и пили» (Hex., XXIV, 9—11). Не говорится ясно и отчетливо, было ли это только тем же самым явлением яркого облака, или огня, из которого божественное существо ранее говорило с Моисеем, или чем-либо еще. В Септуагинте говорится только, что «они видели место стояния бога израилева»; а Маймопид47 утверждает (см. его «More Nebuchim»), что более просвещенные иудеи считали, что этот отрывок или какой-либо другой, подобный ему, означает не то, что бог обладал какой-либо формой или действительно был объектом зрения, а что это был только какой-то символ более близкого присутствия бога. Может показаться, что Моисей полагал, будто внутри облака, из которого обычно бог говорил с ним, скрывалась какая-то другая, более соответствующая подлинной, форма бога, ибо он выражает серьезное желание видеть величие бога с более близкого расстоянии. Сразу же после этого говорится, что «говорил господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил с другом своим» (Исх., XXXIII, 11). Нам сообщают далее, что Моисей выразил желание, чтобы бог «показал ему славу свою» (Исх., XXXTII, 18). В ответ па это говорится: «Лица моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть меня и остаться в живых. И сказал господь: вот место у меня: стань на этой скале; когда же будет проходить слава моя, я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою моею, доколе йе проііду, и когда Сниму руку Мою, ты увидишь Менй сзади, а лицо мое не будет видимо (тебе)» (Исх., XXIII, 20-23). Если бы наши современные метафизики обратили хоть немного внимания на такие места из Священного писания, как только что приведенные здесь, и учли то, что, должно быть, является мнением авторов и тех лиц, которые присутствовали при событиях, описанных в указанных отрывках (хотя я охотно признаю, что такие описания, как эти, использовались для того, чтобы приспособиться к низким и несовершенным представлениям иудеев, или же что эти отрывки допускают тол кование, отличное от их буквального смысла), они ие были бы встревожены так, как они встревожены — или притворяются встревоженными — теперь тем, что нечто подобное материальности приписывается даже божественному существу, н еще гораздо менее волновались бы, когда она приписывается человеческому духу. Нас интересуют только атрибуты, способности и характер божества, а не его сущность или субстанция. Обстоятельства, которыми сопровождалось установление богом закона и которые внушали благоговение и страх и были рассчитаны на то, чтобы произвести впечатление па дух самым сильным образом, могли запечатлеть в духе не идею нематериального существа, а, напротив, идею существа, способного к локальному присутствию, хотя и не обладающего какой-либо известной формой. «На третий день, при наступлении утра, были громы и молнии, и густое облако над горою и трубный звук весьма сильный; и вострепетал весь народ, бывший в стане. И вывел Моисей народ из стана в сретение богу, и стали у подошвы горы. Гора же Синай вся дымилась от того, что господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась; и звук трубный становился все сильнее и сильнее. Моисей говорил, и бог отвечал ему голосом. И сошел господь на гору Синай, на вершину горы, и призвал господь Моисея на вершину горы, и взошел Моисей» (Исх., XIX, 16). Далее снова говорится, что не ангел, а сам бог произнес слова десяти заповедей. «И изрек бог (к Моисею) все слова сии, говоря: Я господь, бог твой, который вывел тебя из земли египетской, из дома рабства» и т. д. (Исх., XX, 1). Говорится также, что две скрижали каменные с теми же десятью заповедями были «написаны перстом божиим» (Исх. XXXI, 18). Слышимый голос, безусловно, рассчитан на то, чтобы дать нам идею присутствующего в данном месте существа, и он часто представляется нам как исходящий непосредственно от бога, когда он открывает свою волю пророкам. Не только с Моисеем разговаривал бог лицом к лицу, но и с Самуилом, когда тот был ребенком. «Воззвал господь к Самуилу: (Самуил! Самуил!) И отвечал он: вот я!» (I Царств., III, 4). В Новом завете также слышимый голос трижды исходил от божественного величия, чтобы свидетельствовать о миссии Христа. В первый раз — при его крещении. «И се, глас с неба, глаголющий: Сей есть сын мой возлюбленный, в котором мое благоволение» (Матф., III, 7).
Далее, на горе преображения «се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: сей есть сын мой возлюбленный, в котором мое благоволение; его слушайте» (Матф., XVII, 5). И наконец, в храме, в неделю распятия на кресте: «Сказал Иисус: Отче! Прославь имя твое. Тогда пришел с неба глас: и прославил, и еще прославлю» (Иоанн., XII, 28). Израильтяне справедливо считали, что истинный бог находится в особых отношениях с ними, и так как божественное существо обещало обитать среди них, то они, естественно, восприняли это в слишком буквальном смысле. «И буду обитать среди сынов израилевых, и буду им богом, и узнают они, что я господь, бог их, который вывел их из земли египетской, чтобы мне обитать среди них. Я господь, бог их» (Исх., XXIX, 45—46). По этой причине Иона мог вообразить, что он может бежать от присутствия бога, уйдя из земли Ханаанской, где он жил. «И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица господня» (Иона, I, 3). Но последующие события в жизни этого пророка убедили его, что бог в равной мере присутствует всюду. Способность узреть бога в видениях ни в коей мере не является необычной для древних пророков: «В год смерти царя Озии видел я госиода, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз его наполняли весь храм... И сказал я: горе мне! Погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели царя, господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из серафимов... и сказал: ...беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен. И услышал я голос господа, говорящего: кого мне послать? и кто пойдет для нас? И я сказал: вот я, пошли меня» (Ис., VI, 1,5—8). Михей говорит: «Я видел господа, сидящего на престоле своем, II все воинство небесное стояло при нем, ио правую и левую руку его, и сказал господь: кто склонил бы Ахава» и т. д. (III Царств., XXII, 19, 20). «Видел я наконец, что поставлены были престолы, и воссел ветхий днями, одеяние на нем было бело, как снег, и волосы головы его, — как чистая волна; престол его — как пламя огня: колеса его — пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред ним; тысячи тысяч служили ему, и тьмы тем предстояли перед ним... Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы сын человеческий, дошел до ветхого днями и подведен был к нему» и т. д. (Дай., VII, 9, 10, 13). «Видел я господа стоящим над жертвенником, и он сказал» и т. д. (Амос., IX, 1). «Господи! Услышал я слух твой и убоялся... Бог от Фемана грядет и святый — от горы Фаран. Покрыло небеса величие его, и славою его наполнилась земля. Блеск ее — как солнечный свет; от руки его лучи... Он стал —и поколебал землю» (Авв., III, 2, 3, 4, 6). Такие описания не чужды и Новому завету: «И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был сидящий, и сей сидящий видом был подобен камню яснису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду... И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят господь бог вседержитель, который был, есть и грядет. И когда животные воздают славу п честь и благодарение сидящему па престоле, /Кйвуіцсму во веки веков, тогда двадцать четьіре сТарЦА падают перед сидящим на престоле и поклоняются живущему во векн веков, и полагают венцы свои перед престолом, говоря: достоин ты, господи, принять славу II честь и силу, ибо ты сотворил все и все по твоей воле существует и сотворено» (Откров., IV, 2, 3, 8—11). Многие тексты в книгах Священного писания, и особенно в Псалтыре, дают нам самые возвышенные идеи о всемогущей силе и вездесущности бога. Но это все еще настолько далеко от того, чтобы подсказать идею истинной нематериальности, которая не имеет никакого отношения к пространству, что они, естественно, дают нам идею существа, которое локально присутствует всюду, но невидимо и проникает всюду. Соломон в своей молитве при посвящении храма говорит: «Поистине, богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают тебя, тем менее сей храм, который я построил» (III Царств., VIII, 27). «Так говорит господь: небо — престол мой, а земля — подножие ног моих; где же построите вы дом для меня, и где место покоя моего?» (Исайя, LXVI, 1). «Разве я — бог только вблизи, говорит господь, а не бог и вдали? Может ли человек скрыться в тайное место, где я не видел бы его? говорит господь. Не наполняю ли я небо и землю?» (Иер., XXIII, 23—24). Об этом же говорится и в тех возвышенных строках, которые содержатся в Псалме: «Куда пойду от духа твоего, и от лица твоего куда убегу? Взойду ли на небо — ты там; сойду ли в преисподнюю — и там ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря — и там рука твоя поведет меня и удержит меня десница твоя» (CXXXVIII, 7—10). Иов говорит: «О, если бы я знал, где найти его, и мог подойти к престолу его!.. Но вот, я иду вперед — и нет его, назад — и не нахожу его; делает ли он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю» (XXIII, 3, 8—9). Когда совершенно четко говорится, что божественное существо невидимо, то не добавляются никакие другие слова, которые внушили бы нам, что это происходит потому, что оно нематериально; но нам скорее дают понять, что мы не можем видеть бога из-за того блеска, который ого окружает. Это можно видеть в некоторых отрывках, цитируемых выше; и эта идея очень хорошо согласуется со следующим местом из Первого послания св. Павла Тимофею: «...Царь царствующих и господь господствующих, единый, имеющий бессмертие, который обитает в неприступном свете, которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему честь и держава великая. Аминь» (VI, 15—16). Апостол Иоанн говорит также: «Бога не видел никто никогда...» (Иоанн, I, 18); но он ничего не говорит о причине этого. Когда наш спаситель говорит: «Бог есть дух; и поклоняющиеся ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоанн, IV, 24), то здесь нет никакого намека на нематериальность божественной природы, а только на разум и моральные совершенства бога; и поэтому ему требуется истина в духовной части [человека] или духовное, в противоположность материальному, поклонение, а некоторые отцы церкви утверждают, что сам этот текст служит аргументом за телесность божественной природы. Когда божественное существо сравнивает себя с идолами, что часто встречается в книгах Исайи, Иеремии и других пророков, то в таких случаях говорится, что эти идолы суть дерево и камень, неспособные к движению, познанию или чувству, но никогда не говорится в качестве противопоставления, что можно было бы, естественно, ожидать в данной связи, что истинный бог абсолютно нематериален и не способен к локальному присутствию. Напротив, в этих случаях мы ие находим ничего другого, кроме утверждений относительно божественной власти и знания, особенно в отношении будущих событий, и именно в этом деле истинный бог более конкретно бросает вызов богам ложным. Я думаю, что могу заключить данную главу замечанием о том, что паши современные метафизические понятия относительно абсолютной нематернальности божественного существа, безусловно, ие были выведены из Священного писания. В священных книгах мы читаем лишь о бесконечном могуществе, мудрости и доброте бога; и для того, чтобы запечатлеть в нашем уме более возвышенные представления о нем, его обычно изображают пребывающим на небесах и окруженным блеском, сквозь который не может проникнуть ни один взор смертного. Но о нем не только не говорится, что он является тем, что мы ныне называем нематериальным, но любое описание его, даже в Новом завете, дает нам идею чего-то заполняющего все и всюду проникающего и поэтому не имеющего никакой формы или известного способа существования. Я со своей стороны не вижу, чтобы понятие о нематериальности в строго метафизическом смысле слова было вообще рассчитано на то, чтобы усилить наше благоговение перед божественным существом. И хотя мы абсолютно становимся в тупик, что в общем не удивительно, когда пытаемся сформулировать какое-то понятие о существе, в прямом смысле наполняющем собой и поддерживающем все существующее, мы еще более запутываемся, когда пытаемся представить себе существо, не имеющее ни протяженности, ни общих свойств с материей и никакого отношения к пространству. С помощью этих принципов, которые я попытался установить, мы также избавляемся от двух трудностей, которые мне представляются совершенно непреодолимыми на основе общепринятой гипотезы, а именно: как нематериальное существо, не существующее в пространстве, может создавать материю или воздействовать на нее, если в соответствии с определением терминов они абсолютно не способны находиться в каких-либо взаимоотношениях друг с другом.
<< | >>
Источник: Мееровский Б.В. Английские материалисты XVIII в.. 1968

Еще по теме О БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ, СОГЛАСНО СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ:

  1. О НАЧАЛАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ, СОГЛАСНО СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ
  2. КНИГА И Глава IX Что должно думать о творении ангелов согласно со свидетельствами Священного Писания
  3. 4. Символизм в богослужении, таинствах и Священном Писании
  4. ПРИТЧА ПРОТИВ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ПОДРАЖАНИЕ СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ 1.
  5. Максима монаха к Фалассию, благочестивейшему пресвитеру и игумену, о различных затруднительных местах Священного Писания
  6. Священные писания против посвятительной традиции: двойственность в понимании высшей миссии Человека
  7. Откровение Священного Писания как фундамент мировоззрения патристики. Верознание во взаимоотношениях религии и философии.
  8. Архиепископ Аверкий (Таушев). Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета, 2002
  9. Блажен всяк, читающий пророчества Священного Писания о последних временах, но понять их смогут немногие
  10. Глава XI О ТОМ, ЧТО ПРИЧАЩЕНИЕ ТЕЛА ХРИСТОВА И ОБРАЩЕНИЕ К СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫ ДЛЯ ВЕРУЮЩЕЙ ДУШИ
  11. О ВОЗРАЖЕНИЯХ ПРОТИВ СИСТЕМЫ МАТЕРИАЛИЗМА, ВЫТЕКАЮЩИХ ИЗ СООБРАЖЕНИЙ О БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ
  12. Глава XIII О ТОМ, КАК ПИСАНИЕ УЧИТ О СОТВОРЕНИИ МИРА, И О ТОМ, ЧТО В ЕДИНОЙ СУЩНОСТИ БОГА ЗАКЛЮЧЕНЫ ТРИ ЛИЦА117
  13. ОБЗОР РАЗЛИЧНЫХ МНЕНИЙ, КОТОРЫХ ПРИДЕРЖИВАЛИСЬ РАНЕЕ, ОТНОСИТЕЛЬНО БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ, ОСОБЕННО В ОТНОШЕНИИ УЧЕНИЯ О НЕМАТЕРИАЛЬНОСТИ
  14. СЛОВО КРАТКОЕ ПРОТИВ НЕПРАВИЛЬНОГО ПОНИМАНИЯ ЕРЕТИКАМИАКИНДИНИСТАМИ СЛОВ БОЖЕСТВЕННОГО ГРИГОРИЯ НИССКОГО, ЧТО «КРОМЕ БОЖЕСТВЕННОЙ ПРИРОДЫ, НЕТ НИЧЕГО НЕТВАРНОГО». ЗДЕСЬ ЖЕ О ТОМ, ЧТО НЕ ТОЛЬКО ПРИРОДА БОЖЕСТВЕННАЯ НЕТВАРНА, НО ВМЕСТЕ С НЕЙ И ЕЕ ПРИРОДНЫЕ СВОЙСТВА
  15. Глава 7 В Писании говорилось о двух пришествиях Христа: о              первом — иносказательно, о втором — явно; поэтому иудеи, не поняв слов о первом бесславном явлении, отвергли именно своего Христа, Которого ждали как грядущего в божественном величии
  16. Троица лиц не может существовать в божественной сущности, все равно, мыслятся ли эти лица конечными или бесконечными; с замечаниями относительно вероучения св. Афанасия
  17. Несовершенство знаний у Иисуса Христа несовместимо с его божественностью; с замечаниями о соединении в ипостаси божественной и человеческой природы
  18. РАЗУМ И ВЕРА СОГЛАСНО ПАСКАЛЮ ?
  19. Упражнения по произношению гласных и согласных звуков
  20. 5.3.1. Приобщение согласно Боэцию