Методологические трудности поиска «середины»

Методологический потенциал поиска «середины» в российской науке, несмотря на усилия вышеуказанных авторов, тем не менее, почти не освоен. В процессе отхода от классового принципа анализа культурной реальности российская наука пока не предъявила спрос на изучение принципа «середины» на материале культуры, ее методологическое содержание пока не на слуху у российских ученых.
Это не в последнюю очередь из-за того, что в объяснительном потенциале этой методологии есть уязвимые места. Во-первых, неясно, как искать новую меру взаимопроникновения противоположностей («середину»). Распространенная формула «необходим выход за рамки традиционности», которую я часто употребляю, не достаточна. Нужны новые исследования в области 1)логики перехода от анализа к синтезу и 2)способов поиска меры выхода за рамки традиционности. Именно здесь находится эпицентр поиска альтернативы угрозе социокультурного раскола. Вывод Ахиезера, что мерой выхода за рамки традиционности является ощущение опасности разрушения исходной дуальной оппозиции смыслов, корректен, но неконкретен, поэтому недостаточен. Во-вторых, слабость оппозиции «культура — общество», в рамках которой происходит поиск социокультурной «середины», в том, что в понятии «культура» реформаторы все еще ищут решающий реформаторский потенциал. Критика культуры в работах Бахтина, Ахиезера, оказывается недостаточной, чтобы на основе оппозиции «культура — общество» изучать развитие, потому что остается, по существу, не проработанным вопрос о том, что такое критикуемая ими статика культуры. Вывод В. Межуева в книге «Идея культуры» [Межуев 2006], что религии, культуры в диалог не вступают, потому что «все знают о себе», в диалог вступают личности, вырвавшиеся за рамки культуры, — одно из достижений современной российской социальной философии. Межуев встал на единственно возможный путь — он доказывает, что культура в силу своей природы, то есть по определению, склонна к отторжению личности. Но это — философско-культурологический вывод, и его для создания социологической теории недостаточно. По пути социологических поисков пошла русская художественная литература в XVIII веке. Она стала способом системного анализа в XIX веке, начиная с Пушкина, который впервые в русской культуре поставил проблему личности. Этот тип анализа, продолжая пушкинско-лермонтовскую тенденцию, разворачивается в мышлении современных русских писателей. Но наука в основном молчит. Выделяются на общем бедном фоне книги В. Булдакова «Красная смута» [Булдаков 1997] и американского исследователя Дж. Биллингтона «Икона и топор» [Биллингтон 2001] и другие его работы. Но это исторические, а не философские и не социологические исследования. Фундаментальных работ по логике взаимопроникновения смыслов культуры (народа) и общества (личности) нет. Писатель В. Пелевин в романе «Чапаев и пустота» говорит, что культура с детства обманывает человека, к концу жизни подводя его к катастрофе. Это важная зацепка в деле анализа культуры, на которую обратили внимание пока лишь психологи. В. Маканин в романе «Лаз» говорит, что личность в России недо- выделилась из толпы, несет в себе все стереотипы толпы, лишь ставит задачу обмануть толпу, чтобы возглавить ее тысяченогую, тысячеустую агрессию против личности и тем самым... спастись как личность. Этот парадоксальный, но чрезвычайно глубокий вывод носит социологический характер. Он показывает, что маятник русской народной культуры в менталитете формирующейся в России личности продолжает свою разрушительную работу. Достижения писательской мысли пока не стали предметом анализа ученых. Поэтому оппозиция «культура — общество» в социологическом теоретизировании о России — это пока методологическая абстракция, почти не насыщенная конкретным аналитическим материалом. В-третьих, теория «середины» пока не прояснила, как перейти от инверсии к медиации. Ахиезер полагал — только через развитие утилитаризма. Е. Н. Яркова (Тюмень) под его руководством даже защитила первую в России докторскую диссертацию об утилитаризме, но и она не ответила на вопрос, как на основе «середины» перейти от примитивного утилитаризма, обслуживающего патриархальную культуру и инверсию, к развитому утилитаризму, обслуживающему медиационные интересы субъекта [Яркова 2002]. В-четвертых, неясно, как на основе «середины» строить меж- культурный диалог, диалог противоположностей. В этом направлении работал В. С. Библер. Создавая свою «диалогику», он придумал утилитарный смысл «внелогичность», заменив снятие между полюсами на диалог. Но он не объяснил, как происходит эта замена, какова технология замены [Библер 2002]. Я думаю, что единственный утилитарный момент «внелогичности» состоит в сознательном отказе от утилитаризма и в переходе на так называемое «безосновательное мышление», когда основанием коммуникации являются только смыслы «жизни» и «смерти», и что этот очищенный от любой социальности способ мышления, характерен более для искусства, чем для отношений людей. Но если это так, то необходимо вводить набор новых понятий, которые можно условно назвать, например, «внелогичным мышлением», «преддиалогом», то есть двигаться в таком же направлении, в каком работали Н.
Гадамер и Ю. Хабермас, и с помощью которых можно было бы исследовать начало перехода субъекта через искусство к межкультурному диалогу. В-пятых, не достаточно ясно, в какой степени методология поиска «середины» имеет общекультурологическое значение. Нужна апробация теории «середины» на материале не только русской, но других культур. В этом направлении работает И. Г. Микайлова (Санкт-Петербург). Ее блестящие исследования скандинавской и германской культур внесли большой вклад в разработку теории «середины». Но этого мало. Не обойтись без анализа поиска «середины» в западных и восточных культурах, без исследования способов их становления как современных цивилизаций. Необходим анализ истории гуманизации христианства и формирования ме- диационного нравственного идеала в Европе в эпохи Ренессанса, Реформации и Просвещения; необходимо изучение перехода японской и юго-восточных культур от общинного сознания к современному личностному, рыночно-демократическому сознанию, перехода от конфуцианства к неоконфуцианству в южнокорейской и китайской культурах, вызревания махаяны и поздней махаяны в недрах буддизма, формирования модернистского ислама. Все исследования надо вести под углом поиска «середины» как нового культурного основания этих сдвигов. Эта логика исследований полностью совпадает с проблематикой анализа перехода в переходных культурах, как ставит этот вопрос в своих исследованиях ЮНЕСКО. В-шестых, изучение медиационных сдвигов в культурах должно доказывать, что медиационная познавательность рождает ме- диационную мораль и что медиационная динамика в нравственном идеале характерна и для динамики мировой культуры, и для динамики России. Но полностью оправдать новый нравственный идеал не могут ни церкви, ни политики, сделать это могут толь ко искусство, художественная литература и наука о медиацион- ных сдвигах в искусстве и мышлении писателей, драматургов, сценаристов, художников, музыкантов. Эта работа в российской науке как систематическая даже не начиналась, и поэтому практические возможности понятия «середина» в деле формирования личностного нравственного идеала, медиационной морали в нашем обществе пока не ясны. Методологию социокультурного анализа я связываю прежде всего с пониманием Реформации как общекультурного явления, обновляющего представление о социальном всеобщем через критику и переосмысление культурных оснований. Общекультурную логику Реформации следует понимать 1) как стремление разабсо- лютизировать абсолюты-смыслы полюсов в дуальных оппозициях культуры, 2) как поиск альтернативы их господству в межполюсном пространстве, осуществляемый в целях развития, 3) как попытку выйти за рамки традиции, за рамки дуального мышления, 4) как стремление формировать субъекта развития на основе смысла личности. Если так представить себе медиационную логику реформационной культурной динамики, то логику Реформации можно найти в самых разных культурах, текстах и в самые разные культурные эпохи. Типологически общим для проявлений Реформации является сдвиг в сознании, в культуре, в менталитете, сутью которого является изменение в субъекте — субъект культуры через развитие творческого момента в себе все более формируется как личность. Таким образом, поиск «середины» как реформационный процесс становится социокультурным основанием 1) развития мировой цивилизации и 2) анализа этого развития. Субъектом «срединной культуры» является личность и формируемый ею средний класс как основание гражданского общества и как основной способ борьбы против угрозы социокультурного раскола. Таким образом, социокультурный анализ, нацеленный на изучение художественных, религиозных и других текстов, выходит за рамки изучаемого текста и пытается увидеть в факте литературы, в факте искусства факт культуры. Проблема, на постановку и решение которой нацелен социокультурный анализ, — это угроза раскола между культурой и обществом (между народом — субъектом культуры и личностью — субъектом общества) и поиск способов предотвращения этой угрозы. Социокультурный анализ, даже успешно преодолевая вышеуказанные методологические трудности, разумеется, не может предотвратить угрозы раскола между культурой и обществом, но он призван внести существенный вклад в ее осмысление. И все-таки, согласитесь, попытка описать технологию предотвращения угрозы раскола между культурой и обществом выглядит странно именно в силу своей претензии на всеобщность. Как понять эту попытку в условиях, когда постмодернизм утверждает, что изучение социального всеобщего сегодня неизбежно распадается на множество социологий и «специализмов», и провозглашает, что всеобщей Логики нет, а есть множество логик, по которым воспроизводится всеобщее, и что общество как единый предмет социологии и социальной философии исчезает? 2.
<< | >>
Источник: А.П. Давыдов. В ПОИСКАХ ТЕОРИИ РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Памяти А. С. Ахиезера. 2009

Еще по теме Методологические трудности поиска «середины»:

  1. Поиск «середины» как методологическое основание теоретической социологии (угроза раскола в РОССИИ между культурой и обществом и проблема ее предотвращения) Алексей Давыдов
  2. Поиск «середины» как альтернатива расколу между культурой и обществом в науке о России (XX-XXI века)
  3. Поиск «середины» в культурах мира как способ преодоления угрозы социокультурного раскола
  4. Поиск «середины» как альтернатива расколу между культурой и обществом в российской философско- социологической мысли (XIX — начало XX века)
  5. § 2. Общественно-политическая жизнь в середине 1950 - середине 1960-х г.
  6. Часть третья Восток в период господства колониализма (середина XIX – середина XX вв.)
  7. § 3. Экономическое и социальное развитие СССР в середине 1950 - середине 1960-х г.
  8. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ СТРАНЫ В СЕРЕДИНЕ 40-х—СЕРЕДИНЕ 60-х ГОДОВ
  9. § 2. Внешняя политика Молдавского княжества в середине 40-х — середине 50-х гг.
  10. Е.Ю. Ванина ПРОШЛОЕ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО. ИНДИЙСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ И ИСТОРИЯ (середина XIX - середина XX века)
  11. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СТРАНЫ В СЕРЕДИНЕ 60-х- СЕРЕДИНЕ 80-х ГОДОВ
  12. § 2. Появление османского фактора во внешней политике Молдавии и ее международное положение в середине второго—середине третьего десятилетий
  13. ГЛАВА 1. СССР В СЕРЕДИНЕ 1940 - СЕРЕДИНЕ 1980-х г.
  14. § 1. Советское общество в середине 1940 - середине 1950-х г.
  15. ИНДИЙСКИЕ ГОСУДАРСТВА В СЕРЕДИНЕ XIV-СЕРЕДИНЕ XV ВЕКА
  16. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В СЕРЕДИНЕ 50-х- СЕРЕДИНЕ 60-х ГОДОВ
  17. Глава 13 Китай в середине XIX – середине XX в.
  18. ОТ СКИЛУРА ДО БУРЕБИСТЫ: середина II—середина I в. до н. э.