Тем временем в Германии


В тогдашней Германии не было монополии копирайта. Некоторые историки утверждают, что это привело к быстрому распространению знаний, позволившему Германии
получить промышленное превосходство над Великобританией — знания могли распространяться дешево и эффективно.
Можно считать, что Германия, обогнав Великобританию, доказала, что британский парламент был прав: национальная заинтересованность в доступе к культуре и знаниям превосходит монопольные интересы издателей.
Конец XIX века: авторские права на континенте
В конце XIX века экспансия исключительных прав издателей — владельцев авторских прав практически лишила авторов шансов получать какой-либо доход от своих работ. В основном все деньги шли издателям и распространителям, а авторы часто голодали (ну прямо как и сейчас!).
Один француз по имени Виктор Гюго выступил с инициативой поднять французское традиционное Droit d’auteur («право автора») до международного уровня, превратив его в монополию владельцев авторских прав. Он также попытался сделать эту монополию международной — до этого она была монополией национальной. Французский писатель имел возможность продать свои исключительные права французскому издателю, и издатель наслаждался бы властью, предоставляемую ему этими исключительными правами во Франции, но вовсе не в Германии или Великобритании. Гюго мыслил изменить такое положение дел.
Парадоксальным образом о копирайтных и патентных исключительных правах забыли, когда по всей Европе стали в середине столетия принимать законы о свободной торговле. Патентное право по-прежнему говорит о «предотвращении нечестной конкуренции» как обосновании своего существования, что является пережитком времен, когда цеховые гильдии диктовали, какую продукцию выпускать, каких ремесленников привлекать и какие цены устанавливать. Их принцип прост: если какие-то предприниматели сегодня практикуют честную конкуренцию в своем отраслевом сегменте, то мы нагрянем к ним в самом начале их деятельности и потащим их в суд. Монополия копирайта
является подобным пережитком времен Лондонской гильдии печатников.
Виктор Гюго пытался сбалансировать безграничную власть издателей, дав авторам некоторые права, но сохранить институт исключительных авторских прав — к сожалению, он этим лишь сделал общество беднее. (Здесь важно напомнить, что в конфликте копирайта участвуют три стороны: авторы, издатели и общественность. Как ни странно, издатели — сторона, наименее заинтересованная в поддержании культурного богатства общества.)
Хотя Гюго не дожил до того дня, когда его инициатива принесла результаты, Бернская конвенция все же была подписана в 1886 году[1091 В ней говорилось, что страны должны уважать авторские права других стран, и было основано агентство              выполняющее              роль сторожевого пса
конвенции. Впоследствии это агентство мутировало, росло и разбухало, превратившись сейчас в WIPO — Всемирную организацию интеллектуальной собственности, по-преж- нему наблюдающую за исполнением Бернской конвенции, которая также разрослась и мутировала, будучи дважды изменена (подробнее об этом в следующем разделе).
Итак, на этом этапе, мы видим четыре аспекта монополии авторских прав, между которыми различий больше, чем сходств: Коммерческая монополия на материальные экземпляры (fixations) произведений. Это изначальная монополия, которую дали Лондонской гильдии печатников в обмен на цензуру.
Коммерческая монополия на публичное предъявление работы. Если кто-то публично исполняет работу ради прибыли, то держатель исключительных авторских прав имеет право истребовать денег. Неимущественное право (droit mora/^[51]') быть признанным в качестве автора. Это право автора или артиста быть признанным в качестве автора своей работы, что является защитой от контрафакта и плагиата. Неимущественное право (droit moral) на вето в отношении неправильного исполнения работы. Если артист ощущает, что исполнитель искажает работу или имя артиста, то имеет право тут же запретить такое исполнение.
Моральные, неимущественные права (droits morals) существенно отличаются по своей природе от коммерческих монополий тем, что не могут быть проданы или переданы. Это держит их в стороне от тех аргументов, с помощью которых британский парламент был убежден снова ввести в действие монополию на авторские права в 1709 году.
Также стоит напомнить, как часто эти четыре аспекта умышленно искажаются, чтобы защитить самую спорную и вредоносную из монополий — коммерческую монополию на экземпляры (а затем и на копирование). Часто можно услышать от людей из копирайтной отрасли, защищающих монополию, вопрос: «А вы бы хотели, чтобы кто-то присвоил вашу работу и заявлял, что она его?» Это касается довольно непротиворечивой третьей части — морального права на признание и упоминание, — которое, честно говоря, не может быть использовано для защиты ни одного из обоих типов коммерческих монополий.
Соединенным Штатам, кстати, не нравились личные неимущественные права, поэтому они не принимали Бернскую конвенцию, пока она им не понадобилась, чтобы использовать ее сотню лет спустя как рычаг давления на компанию Toyota. Ho мы вернемся к этому позже.

1930-е: ограбление, произведенное записывающей индустрией
В течение большей части XX века шла битва за доминирование между музыкантами-исполнителями и записывающей индустрией. Музыканты, с точки зрения закона и здравого смысла, являются существенной стороной, тем не менее, записывающая индустрия предпочла бы держать музыку под корпоративным контролем. Активная деятельность итальянского режима, называвшего себя «фашистским», повысила шансы корпораций.
Копирайту XX века в большей степени интересна музыка, а не книги. В 1930-х годах произошли крупные перемены, затронувшие музыкантов: Великая депрессия, из-за которой многие из них потеряли работу, и появление звукового кино, из-за чего потеряли работу большинство остальных музыкантов.
В этих условиях были параллельно приняты две инициативы. Объединения музыкантов пытались гарантировать доход и средства к существованию для людей, оставшихся без работы. Эти профсоюзы на Западе были обеспокоены распространением «механизированной музыки»: любой музыки, исполнявшейся не вживую и, стало быть, не нуждавшейся в музыкантах-исполнителях. Они хотели получить какую-нибудь власть над акустической технологией, и вопрос был поднят через Международную организацию труда (предшественницу специализированного учреждения ООН с тем же названием).
В то же время записывающая индустрия старалась найти рычаги, чтобы поставить под свою власть ту же самую акустическую технологию, а также радио и музыкантов. Однако весь политический и деловой мир рассматривал эту индустрию как посредника, поставщика услуг, который подписывал договоры с музыкантами и издавал их. Звукозаписывающие компании могли вести свой бизнес, если заботились о надлежащем сервисе, или обанкротиться в попытках получить желаемое, но никому до этого особенно не
было дела. За одним-единственным исключением фашистской Италии.
(Слово «фашист» в наши дни эмоционально нагружено. «Фашистский» — таково было самоназвание тогдашнего итальянского режима. Мы используем это слово именно потому, что они сами себя так называли.)
В 1933 году фонографическая индустрия получила от Всеобщей фашистской конфедерации промышленности Италии приглашение в Рим на встречу под ее эгидой. На этой конференции, проходившей 10-14 ноября, сформировалась Международная федерация фонографической индустрии (позже известная как IFPI). Было решено, что IFPI постарается работать в рамках Бернской конвенции, чтобы отстоять права продюсеров, подобные правам музыкантов и артистов.
IFPI продолжала собираться в странах, приветствовавших ее корпоративную повестку дня. 1935-й и последующие годы были довольно беспокойными для мира в целом, но Италия все равно нашла время на введение права копирайта для звукозаписывающей индустрии в 1937 году.
Переговоры о копирайтоподобной монополии, приложенной к Бернской конвенции, а потому приобретавшей статус международной, были по-прежнему слишком соблазнительными для записывающей индустрии, чтобы противиться. Поэтому после войны IFPI возобновила переговоры в почти фашистской Португалии в 1950 году (Италия к тому моменту уже была неподходящим местом), и конференция подготовила проект документов, который дал бы продюсерам права, идентичные с монополиями владельцев авторских прав (так называемые «смежные права»), на производство и выпуск творческих работ, таких как музыка. Этой монополии суждено было стать практически идентичной коммерческой монополии копирайта на результаты творческого труда.
Смежные права были ратифицированы BIRPI (сейчас это WIPO) в 1961 году в так называемой Римской конвенции, предоставив записывающей индустрии права, идентичные
копирайтным.
В то же время попытка ILO (Международная организация труда) дать подобные права музыкантам провалилась и ни к чему не привела.
С 1961 года записывающая индустрия яростно защищала копирайт, несмотря на то что она пользуется не копирайтной монополией, а лишь монополией, идентичной ей, известной как «смежные права».
Здесь следует отметить две вещи.
Во-первых, записывающая индустрия намеренно запутывает людей по поводу этих исключительных авторских прав. Она продолжает защищать «свой копирайт», которого у нее нет, и ностальгически вспоминает о том, как создание монополии копирайта было продиктовано велением великой мудрости на заре эпохи Просвещения, ссылаясь на Статут королевы Анны 1709 года, который даже не был первым документом, оформившим копирайт. В реальности исключительные смежные права появились в Европе лишь в 1961 году. Эти исключительные права были противоречивы и спорны с самого начала и, разумеется, не были проявлением мудрости эпохи Просвещения.
Во-вторых, мы были бы в одном шаге от того, чтобы записывающие компании остались сервисными бюро для музыкантов, а не стали монополиями, десятилетиями держащими исполнителей мертвой хваткой, если бы только ILO не потерпела поражение. Так и произошло бы, если бы не вмешались два фашистских правительства — фашистских в буквальном смысле слова, — поддержавших записывающую индустрию в ее стремлении корпоратизировать общество и стать индустрией копирайта.
1980-е: снова ограбление — на этот раз компанией Pfizer
Toyota уязвила Америку в самое сердце в 1970-х годах, и все политики стали носить воображаемые таблички «Конец близок». Самый американской из всего американского — «Американский автомобиль!», — оказался недостаточно хо
рош для американских граждан. Вместо своих машин они покупали Toyota. Это было знамение апокалиптического масштаба, говорящее, что Соединенные Штаты приближаются к своему концу как промышленная нация, оказавшаяся не в силах конкурировать с Азией.
Это итоговая часть моего повествования об истории копирайтной монополии. Период между i960 и 2010 годами отмечен двумя обстоятельствами: во-первых, подталкиваемое звукозаписывающими компаниями постепенное сползание копирайтной монополии в некоммерческую, частную сферу, хотя это всегда была лишь коммерческая монополия («домашняя запись на аудиокассету нелегальна» и тому подобная чепуха), из-за чего монополия начала угрожать фундаментальным правам; во-вторых, политическая экспансия копирайтной монополии и других монополий. Поскольку о первом обстоятельстве большинство людей знает, мы сфокусируемся на втором.
Когда политикам стало ясно, что Соединенные Штаты не могут больше обеспечивать экономическое доминирование путем промышленного производства чего-либо уникального или конкурентоспособного, было создано множество комитетов, перед которыми поставили задачу найти ответ на важнейший вопрос: как США смогут обеспечивать свое глобальное доминирование, если они не производят ничего ценного с точки зрения конкурентоспособности?
Ответ пришел с неожиданной стороны — от Pfizer.
Президент крупнейшей американской биофармацевти- ческой компании Pfizer Эдмунд Пратт написал 9 июля 1982 года в газете New York Times гневную статью под названием «Крадущие у разума». Его переполняла ярость по поводу того, что страны третьего мира его обкрадывают. (При этом он имел в виду страны, создающие лекарства из своих собственных материалов, на своих собственных заводах, с помощью своих собственных знаний, за свое собственное время, своими собственными людьми, которые зачастую умирали от ужасных, но тем не менее поправимых условий стран третьего мира). Крупные политические стратеги ус
мотрели проблеск мысли в рассуждениях от Pfizer и Пратта и ввели Пратта в один из комитетов, подчинявшихся напрямую президенту. Этим комитетом была магическая ACTN — Консультативная группа по торговым переговорам.
То, что рекомендовала ACTN под предводительством главы Pfizer, было настолько дерзким и провокационным, что никто на самом деле не был уверен, стоит ли вообще пробовать. США должны были связать свои торговые интересы и внешнюю политику. Любая страна, которая не подпишет асимметричные соглашения «о свободной торговле», столкнется с переоценкой ценностей и будет заклеймена несметным количеством негативных эпитетов и санкций, из которых заслуживает упоминания «Особый список наблюдения 301». Этот список, как предполагалось, является списком наций, недостаточно уважающих копирайт. Большинство населения мира живет в странах из этого списка, среди которых, например, Канада.
Итак, способом не производить что-либо ценное в масштабах международной торговли стало переопределение терминов «производить», «что-либо» и «ценность» в глобальном политическом контексте, и сделано это было путем запугивания. Это сработало. Планы ACTN были приведены в действие торговыми представителями США, использующими методы устрашения, чтобы заставить правительства других стран ввести законы, которые покровительствовали бы интересам американской промышленности, а также заключить двусторонние соглашения «о свободной торговле», которые делали то же самое, и многосторонние соглашения, снимавшие по всему миру преграды для протекционизма американских интересов.
Таким способом Соединенные Штаты смогли создать такой обмен ценностями, где они бы сдавали в аренду чертежи, а взамен получали готовые продукты, сделанные по этим чертежам. Согласно соглашениям о «свободной торговле», которые искусственно переопределяли ценность, это считалось честной сделкой.

Вся монопольная индустрия США была задействована в этом натиске: копирайтные индустрии, патентные индустрии. Они искали подходящую инстанцию и попытались войти в WIPO (повторяя ход, сделанный записывающей индустрией в 1961 году), чтобы установить и узаконить новое торговое соглашение, которое будет рекламироваться как «Берн плюс».
На этом этапе для США стало политически необходимым присоединиться к Бернской конвенции для придания легитимности своим действиям, поскольку WIPO является органом, призванном наблюдать за соблюдением Бернской конвенции.
Однако WIPO разгадала эту схему и более-менее мягко указала американцам на дверь. WIPO была создана не для того, чтобы давать какой-либо стране особенные преимущества перед всем остальным миром. Она была возмущена такой бесстыдной попыткой обмануть копирайтную и патентную монополии.
Итак, потребовалась другая публичная площадка. Промышленный консорциум монополий США пошел на сближение с GATT^[52]' и сумел получить там влияние. Был инициирован большой процесс, для чего примерно половина стран, участвующих в GATTI обманом, насилием или запугиванием были принуждены дать согласие на новое соглашение, которое будет закреплено в Бернской конвенции и существенно усилит промышленность США, переопределив термины «производить», «вещь» и «ценность». Это соглашение было названо TRIPs (Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности). После ратификации TRIPs организация GATT была переименована
во Всемирную торговую организацию (ВТОУ[53]*. Te 52 страны GATTy что пожелали остаться вне ВТО, вскоре обнаружат себя в экономическом положении, в котором просто невозможно не подписаться под колониальными условиями. Только одна страна из первых 129, состоявших в GATTy не присоединилась к ВТО.
TRIPs подвергся довольно существенной критике за то, что создан в целях обогащения богатых за счет бедных. Если бедные не могут платить деньгами, то платят своим здоровьем, а иногда и жизнями. Это соглашение запрещало странам третьего мира производить лекарства на своих заводах из своих материалов с помощью своих знаний и своих людей. После нескольких ситуаций, близких к революционным, некоторые концессии в TRIPs были изменены.
Ho, пожалуй, самая яркая история, демонстрирующая важность искусственных монополий для доминирования Соединенных Штатов Америки, произошла, когда Россия (ради не вполне понятных целей) попросила членство в ВТО. Чтобы дать согласие на членство России в ВТО, Соединенные Штаты потребовали, чтобы легальный в России музыкальный магазин AllofMPs был закрыт^[54]*. Этот магазин продавал копии трз-файлов и классифицировался в России как радиостанция, платя соответствующие платежные сборы, и был полностью законен.
А теперь вернемся немного назад, чтобы понять, что же происходило. За столом переговоров сидели Россия и Соединенные Штаты. Бывшие враги, которые держали друг друга на ядерном прицеле 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, в песчаную бурю и снежную вьюгу. Соединенные Штаты мо
гли потребовать и получили бы все, что угодно. Абсолютно все.
И что же потребовали Соединенные Штаты?
Они попросили Россию закрыть чертов магазин аудиозаписей.
Вот когда приходит понимание, сколько власти у этих монополий.
<< | >>
Источник: Засурский И., Харитонов В.. Трансформация авторского права в интернете: зарубежные тенденции, бизнес-модели, рекомендации для России — 384 с.. 2013

Еще по теме Тем временем в Германии:

  1. Чем выше титул у вора и хищника, тем ярче огонь в печи, тем безысходнее плач, тем страшнее скрежет зубов!
  2. И. М. Кривогуз, М. А. Коган и др.. Очерки истории Германии с Древнейших времен до 1918, 1959
  3. § CXXXV Почему существует такое различие между тем, во что верят, и тем, что делают?
  4. 2. Военное поражение Германии. Революция в Германии. Образование III Интернационала. VIII съезд партии.
  5. Пространственно-временной континуум. Взаимосвязь движения пространства и времени
  6. Б. Различие между становлением во времени и независимой от сознания анизотропией времени
  7. Прими Откровение и будь Тем
  8. I. Пртттиттьный сигнал «Внимание тем»
  9. 4. Основные виды партийных сис-тем.
  10. Письмо тем, кому не быть победителями
  11. Являются ли Бог и Сознание одним и тем же?
  12. ПРИМЕРНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ТЕМ ДИПЛОМНЫХ РАБОТ
  13. Глава 10 Существует ли «Течение» времени или «Становление» во времени?
  14. существенных в «метафизике» Арды тем — тему смерти.
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -