КОВЕЛЬ И СТАНИСЛАВ


Есть такая профессия — Родину защищать...
Из к/ф "Офш/еры "
В июле получил новое назначение ген. Куропаткин — генерал- губернатором Туркестана, где в это время вспыхнуло восстание. Хотя Российскую империю недоброжелатели называли “тюрьмой народов”, но при этом затушевывался факт, что многие народы, входившие в ее состав, при равных с русскими правах пользовались разными льгота
ми в плане обязанностей.
Финны жили по собственным законам представители северокавказских и среднеазиатских национальностей' мирно существуя под защитой царских армий, сами призыву на службу не подлежали. Но в связи с масштабами фронтов и коммуникаций Первой мировой возникла ситуация, когда значительная доля мужчин “призывных” национальностей отвлекалась в нестроевую сферу. При составе действующей армии в 2 млн. еще 3,5 млн. солдат было занято на транспорте, складах, в обозах, пекарнях, лазаретах и т. п. И вдобавок 3 млн. на строительстве дорог и оборонительных сооружений (они не считались военными). Поэтому правительство решило провести мобилизацию казахов — не в армию, а на тыловые работы, чтобы оттуда высвободить пополнения для армии.
Среди казахов давно уже действовали пантюркистские агитаторы, и их пропаганда находила почву среди местных баев, чьи феодальные права вытворять все, что угодно, урезала российская власть. И попытка мобилизации стала удобным поводом для возбуждения мятежа. Дескать, нарушены условия, на которых заключался договор о вхождении в Россию! Но даже отмена распоряжения о призыве (в итоге на тыловые работы стали нанимать китаицев) результатов не дала. Восстание приняло антирусский характер. Казахи взялись резать кре- стьян-переселенцев, не щадя ни баб, ни детей — благо многие мужики на фронте. И царь вспомнил Куропаткина, некогда воевавшего в Туркестане. Войск у нового генерал-губернатора почти не было, несколько гарнизонных рот и казаки старших возрастов из семире- ченских и сибирских станиц. Но Куропаткин сумел подавить восстание быстро и решительно. Он приказал выдать оружие самим крестьянам — винтовок уже хватало. И мятежники получили такой отпор, что войскам пришлось защищать уже не крестьян от них, а казахов от разъяренных поселенцев. Повстанцы запросили пощады и принесли повинную, а те их вожди, которые успели натворить кровавых дел и боялись наказания, откочевали со своими родами в Китай.
На посту главнокомандующего Северным фронтом Куропаткина сменил молодой, талантливый военачальник Василий Иосифович Гурко. Он повел здесь более активные действия, 16.7 предпринял частную наступательную операцию под Ригой, его поддержал Эверт, нанеся еще один удар у Барановичей. В обоих случаях войска имели некоторые успехи, поскольку немцы вели переброски на Волынь. Удалось взять первые траншеи. Но по решению Ставки операции были прекращены. За этими фронтами оставлялась лишь задача удерживать против себя и отвлекать противника, а главные усилия переносились на Юго-Западный, Сюда передавалась значительная часть дефицитной тяжелой артиллерии, гвардейский отряд (2 пехотных и кавалерийский гвардейские корпуса). Из гвардии и 2 армейских корпусов создавалась новая, Особая армия (Особая — чтобы не была 13-й). Она вводилась в боевые порядки между 3-й и 8-й. Эти три армии составляли ударную группировку. 3-я должна была наступать на Ковель с северо-востока, Особая — с юго-востока, 8-я помогала им ударом на Владимир-Волынский. Общая численность группировки составляла 247 тыс. — против нее у врага было 114 тыс. Активные действия предусматривались и для других армий Брусилова. я усиленная 8-м корпусом из состава 8-й и имевшая 163 тыс.

бойцов против 131, наступала на Броды и Львов. 7-я (157 тыс. против 87) — на Монастыриску, 9-я, выдвинувшаяся вперед и насчитывавшая 144 тыс. против 89, поворачивала па север, на Станислав (Ивано-Франковск).
Но сосредоточение ударной группировки было обнаружено немцами, они наращивали оборону. Ковель превращали в настоящую крепость. На окраинах устраивались бетонированные площадки для крупнокалиберных орудий, к ним подводились узкоколейки для подачи снарядов. Усиливались позиции на р. Стоход. Дороги минировались на большую глубину, дефиле между болотами простреливались перекрестным огнем. Перед окопами кроме обычной колючей проволоки устанавливались специальные сетки, чтобы отскакивали ручные гранаты. Наступление было назначено на 23.7, но пошли сильные дожди, и его перенесли на 5 дней — противник получил дополнительное время на подготовку. 11-я армия начала раньше. Чтобы выровнять фронт и занять более удобные исходные рубежи, Сахаров предпринял ночную атаку 24.7, и она оказалась успешной, взяли вражеские окопы, захватили 11 тыс. пленных. И армия начала с боями продвигаться дальше, овладела городом Радзивиллов.
А главная группировка после массированной артподготовки пошла на прорыв 28./. Противник упорно сопротивлялся. Атаки сменялись контратаками. Особая армия одержала победу у местечек Селец и Трыстень, 8-я одолела врага у Кошева и взяла г. Торчин. Было захвачено 17 тыс пленных, 86 орудий. Родзянко, посетивший в эти дни фронт, вспоминал: “В Торчине увидели огромное количество трофеев: груды ручных гранат и снарядов и ряды орудий разных калибров. Тяжелые орудия были взяты целым парком и их тотчас же повернули и обстреляли бежавшего неприятеля". Доблесть русские войска проявили чрезвычайную — так, за Трыстеньский бой только в лейб- гвардии Кексгольмском полку 10 чел. были награждены Георгиевскими крестами, трое офицеров — Георгиевским оружием. А в составе го Лейб-гвардии стрелкового полка получил боевое крещение будущий знаменитый командарм П.И. Батов — в то время командир отделения. Он так описывал свою первую атаку: “Не знаю, каким усилием воли я заставил себя перевалиться через бруствер окопа. Вскочил на ноги, винтовку — наперевес и бросился вперед... Очнулся, когда бывалый солдат положил мне на плечо руку и сказал: “Господин отделенный командир, будет! Атака-то кончилась”. В результате трехдневных жесточайших боев армии продвинулись на 10 км и вышли к р. Стоход уже не только в нижнем, но и в верхнем ее течении. Людендорф писал: “Восточный фронт опять переживал тяжелые дни”.
Но дальнейшие попытки штурмовать германские позиции отражались с большими потерями, и основной урон понесла гвардия — 33 тыс. чел. В этой операции проявились и лучшие, и одновременно худшие ее стороны. Командующий Особой армией Безобразов был в большей степени придворным, чем военачальником, участвовал в боевых действиях лишь в далекой юности. Начальник артиллерии герцог Мекленбург-Шверинский, командиры корпусов великий князь Павел Александрович и ген. Раух были храбрыми солдатами, но никудышными полководцами. Такой подготовки, как “старые" брусиловские армии, гвардия не знала. Она воевала по старинке, на первое
место ставя именно доблесть, а не умение. Артиллерия била по площадям, даже не до конца разрушая проволочные заграждения. Саперные работы велись плохо. И пехота бросалась в отчаянные лобовые атаки — побеждала, одолевала... но в очень поредевшем составе Каледин хватался за голову. Говорил: “Нельзя же так безумно жертвовать людьми, и какими людьми!’’ — и был уверен: “Дали бы мне гвардию, я бы взял Ковель”. Брусилов тоже неоднократно докладывал о плохом командовании Алексееву, но ни тот, ни другой ничего не могли сделать — назначения и перемещения в гвардии осуществлял лично царь. А он об указанных начальниках был хорошего мнения.
Впрочем, сказывалось и то, что гвардия, понеся большие потери в боях 15-го, долгое время находилась в резерве и в значительной мере состояла из новобранцев. Родзянко после посещения лазаретов отмечал: “Везде работали самоотверженно, но принимать всех не успевали — не хватало мест. Привозили исключительно из гвардейских частей: чудный, молодой, рослый народ из последних пополнений... Мне помнится такой разговор в одном из лазаретов Красного Креста, который мне приходилось ревизовать. В нем, в палате, находилось около 60 тяжелораненых. В этой палате была молодежь, цветущая, крепкая и сильная. Ранения были чрезвычайно тяжелы и, тем не менее, настроение было превосходное, бодрое и жизнерадостное. Один из раненых, старший унтер-офицер того же полка, кажется, если память мне не изменяет, лейб-гвардии Финляндского, участник Японской кампании, полный Георгиевский кавалер, обратился ко мне со следующими словами: “Господин Председатель, внушите этой молодежи, что так сражаться, как они сражаются, нельзя. Я опытный вояка, проделал Японскую кампанию, не выходил из строя за все время этой войны — эта молодежь просто сумасшедшая, они без разбору лезут в самый огонь без надобности, при малейшем приказе идти в атаку идут на неприятельские проволочные заграждения без оглядки и без разума и гибнут совершенно напрасно и зря". На это молодые солдаты с насмешкой отвечали: “Ты старый, а мы молодые и смелые”.
И форсировать Стоход не удалось. Немцы, подтянув резервы, начали сильные контратаки. К тому же они собрали под Ковель огромное количество авиации. Летали эскадрильями по 10 — 20 машин, полностью захватив господство в воздухе, не позволяли вести ни разведку, ни корректировку огня, наносили массированные штурмовые удары, расстреливая с воздуха русскую пехоту, когда она поднималась в атаки. Наступление застопорилось. Но на участках других армий оно развивалось куда более успешно. Тут как раз и сказалась разница в уровне командования, в подготовке войск. Сказалось и то, что основное внимание противника было приковано к Ковелю. И если в июне и начале июля основные победы одерживались на флангах Юго-Западного фронта, а центр его продвинулся незначительно, то теперь последовали победы на центральном участке. 28.7 ll-я армия^, углубляя прорыв, взяла важный стратегический узел — г. Броды, армия сперва была опять остановлена контратаками. А 9-я сбила враг на Станиславском направлении и отбросила на 15 км, захватив о ть • пленных и 33 орудия. Австрийцы попытались нанести ей удар п0 вому флангу с карпатских перевалов, но Лечицкий вовремя разгад

их маневр, выдвинув на опасное направление свои резервы, разгромил врага, и, преследуя его, части 9-й армии форсировали р. Серет.
На Западном и Северном фронтах царило затишье. Впрочем, относительное. Шли перестрелки, взаимные артналеты, поиски разведчиков, воздушные бои. Кстати, стоит отметить, что под Ковелем был единственный за всю войну случай, когда немцам путем максимальной концентрации самолетов удалось временно завоевать господство в воздухе. Русские летчики им не уступали. О действиях отечественной авиации в Первую мировую написано довольно мало, но объем этой работы позволяет привести лишь несколько примеров. Скажем, термин "ас” родился на Западе — так называли пилотов, сбивших 5 и более вражеских машин. Но и в России имелось 26 асов. Самым знаменитым был капитан Александр Александрович Казаков, его называли “асом из асов" — он сбил ?gt;2 самолета (погиб в гражданскую). Петр Маринович — 22, Иван Смирнов и Виктор Федоров — по 20, Василий Янченко — 16, Михаил Сафонов, Борис Сергиевский и Эдуард Томсон — по 11, Федор Зверев, Георгий Шереметьевский и Иван Орлов — по 10.
Одним из первых теоретиков (и блестящих практиков) воздушного боя стал капитан Евграф Николаевич Крутень. Маршал авиации С.А. Красовский, служивший тогда начальником радиотелеграфного отделения в 25-м авиатотряде, в своих мемуарах сравнивал его с По- крышкиным и описывал так: “Крутень был худ, подобран, в глазах блеск. Казалось, он весь был устремлен вперед и только ждал команды на вылет”. Он был инициатором создания специальных истребительных отрядов весной 1916 г. и командовал первым из них. Разработал свыше 20 способов воздушной атаки — в одиночном бою, парами и группами, стал автором 9 работ по авиационным вопросам. А молодых пилотов учил: “Воздушный бой — это борьба за “мертвый конус”. Если я первым залез в “мертвый конус" противника (т.е. зашел в хвост) и хорошо стрельнул — враг должен падать”. В качестве истребителя он провоевал меньше года (погиб весной 17-го) и за это время успел уничтожить 17 неприятельских самолетов.
Заслуженной славой пользовалась семья авиаторов Прокофьевых. Отец, в прошлом артист оперетты (игравший под псевдонимом Северский), был бомбардировщиком, старший сын Жорж — испытателем и инструктором, а младший Александр — морским истребителем и асом, одержавшим немало побед. Но при неудачной посадке у него взорвалась бомба на подвеске, и он потерял ногу. Однако научился летать с протезом и все так же сбивал немцев — на его счету было 13 самолетов (в эмиграции стал авиаконструктором, советником президента США). Предварили подвиг Маресьева и два других летчика Первой мировой — поручик Карпович и корнет Юрий Гильшер. Прекрасным истребителем считался кавалер ордена Св. Георгия Е.К. Стоман — он одержал 3 победы, но очень трудных, ему попадались неприятельские “асы”. Причем перед каждым вылетом он имел обыкновение жаловаться своему механику: “Собьют, чувствую — собьют”. А возвращаясь с победой, будто оправдывался: “Повезло...” Впоследствии он стал ведущим инженером в КБ Туполева и, готовя АНТ-25 Чкалова к перелету через Северный полюс, по воспоминаниям современников, сетовал: “Завалится, чувствую — завалится...”

Всего же за время войны русские летчики уничтожили свыше 2000 самолетов и 3000 пилотов противника.
Что касается бомбардировочной авиации, то в прошлых главах уже рассказывалось о делах первого ее командира Г.Г. Горшкова (расстрелян чекистами в 1919 г.). Знаменитыми бомбардировщиками были Е.В. Руднев (впоследствии эмигрировал), Н.Н. Данилевский, А.М, Костенчик — в апреле 16-го при бомбардировке станции Дау- девас в его “Илью Муромца” было два прямых попадания вражеских снарядов. Но он, будучи контуженным и тяжело раненным, сделал еще круг, сбросив остаток бомб, а потом стал терять сознание. Его штурман сумел посадить машину, в ней насчитали 70 пробоин. Но все члены экипажа остались живы...
Между прочим, нередко встречающиеся утверждения, будто до революции у России не было своей авиационной промышленности и почти все самолеты были иностранными, весьма некорректны. Они были такими же иностранными, как пулемет “максим”, поскольку большинство “фарманов”, "вуазенов”, “ньюпоров", “моранов”, действовавших на русском фронте, выпускались по лицензиям отечественными заводами — “Руссо-Балт”, “Дукlt; ”              * -              г,0              были              и              свои
alt="" />

бомбардиров


оригинальные конструкции
щик «Святогор», истребите.,.-               _ . _ ,              __              ___)gt;gt;              гидропланы
Григоровича, разведчик “Лебедь-12”. И если в 1915 г. в авиапромышленности произошел спад из-за нехватки привозных деталей и запчастей, то к осени 1916 г. он был преодолен, на фронте имелось уже около 600 самолетов. Во время Первой мировой в России непрерывно велось не только производство авиатехники, но и ее усовершенствование, разработка, испытания.
Так, при Московском Высшем техническом училище действовал кружок воздухоплавания профессора Н.Е. Жуковского, и в его работе принимали участие такие знаменитые в будущем конструкторы, как Андрей Туполев, Владимир Петляков, Борис Стечкин, Павел Сухой (потом ушел на фронт, служил прапорщиком в артиллерии). А в Гатчинской школе в октябре 16-го капитан К.К. Арцеулов (сбивший в боях 18 вражеских самолетов), впервые в мире ввел "ньюпор” в преднамеренный штопор — и вывел в горизонтальный полет, одержав победу над “злым демоном”, каковым считался штопор до этого времени (впоследствии Арцеулов стал одним из ведущих советских конструкторов и испытателей планеров).
Но вернемся к событиям на Юго-Западном фронте. Огромными потерями и плохим руководством начали возмущаться сами гвардейские офицеры — а они были людьми со связями. Об этом же написал Брусилову Родзянко после посещения фронта. А главнокомандующий препроводил его письмо в Ставку с приложением своего рапорта. И лишь тогда Безобразов, его начштаба Игнатьев и ряд других начальников были сняты, командовать Особой армией назначили Гурко. Юго-Западный фронт нанес повторный общий удар. Два дня Особая и 3-я армии вели тяжелые бои на Стоходе, потеряли 20 тыс. чел,, но прорвать германскую оборону и теперь не смогли, она была укреплена более чем основательно. Причем когда Гурко предложил перемирие, чтобы вынести с поля боя убитых, германское командование отказалось. Сочло, что смрад разлагающихся тел будет дополнительной преградой для русских — хотя и немцев, полегших в контрата
ках, лежало там предостаточно. С 12.8 Особая и 3-я армии были переданы в состав Западного фронта — ожидалось вступление в войну Румынии, и от Брусилова теперь требовали больше внимания уделять левому флангу. Правда, задача наступления на Ковель за этими армиями сохранялась, но Эверт в общем-то правильно оценил обстановку, понял, что без новой крупномасштабной подготовки прорыв тут уже не получится и отложил штурм, а позже добился его отмены.
Зато на участках других армии августовское наступление ознаменовалось новой крупной победой. В результате предшествующих операций линия фронта образовала огромную дугу напротив 7-й армии, которая в течение лета так и не смогла продвинуться. Этим и воспользовался Брусилов и после перегруппировки приказал нанести два удара — левым флангом 7-й совместно с правым флангом 9-й, и правым флангом 7-й совместно с левым флангом 11-й. Успех был полный. Сперва прорыв осуществили войска Лечицкого, которые после артобстрела и химической атаки нанесли поражение противнику у с. Тысменица, взяв 8 тыс. пленных. А 9.8 перешел в наступление и смежный с ними фланг Щербачева и тоже опрокинул врага на р. Ко- ропец. Второй удар развивался севернее. Разгромив австро-германцев, части Сахарова и Щербачева взяли г. Зборов. А мощные позиции против центра 7-й армии немцам пришлось оставить почти без боя — их обходили с северо-запада и юго-запада. Противник стал спешно выводить войска из образовавшегося “котла”, бросив понастроенные фортификации, часть тяжелой артиллерии, огромные запасы снарядов и имущества. 7-я армия, преследуя врага, взяла г. Монастыриску и продвинулась на запад на 40—50 км.
Чтобы сдержать наступление русских, австро-германское командование перебрасывало в Галицию все, что можно. Тут вдруг обнаружились даже 2 турецких дивизии. Но, затыкая дыры, противник вводил в бой новые соединения разрозненно, и их били по очереди. И турок тоже разгромили. Они потеряли в Галиции 35 тыс. — то бишь от их дивизий почти ничего не осталось. 11.8 части Лечицкого взяли Станислав, а 15.8 — Яблоницу, прорвавшись в Карпаты. На этом, собственно, летние наступательные операции Юго-Западного фронта должны были закончиться. Была занята территория в 25 тыс, кв. км, захвачено 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 минометов и бомбометов, потери противника достигли 1,5 млн. чел — из них в плен попали 8924 офицера и 450 тыс. солдат. Но дальше наступление уже выдохлось, войска крайне устали, понесли потери, в дивизиях насчитывалась половина штатного состава. Боевые порядки и коммуникации растянулись, тыловое хозяйство расстроилось. Войска стали закрепляться на достигнутых рубежах...
И именно в этот момент выступила Румыния! В самый что ни на есть неподходящий! Впрочем, стратеги Бухареста, похоже, руководствовались самой примитивной логикой — чем больше австрийцев побьют русские, тем легче будет побеждать. А когда увидели, что русские не в состоянии еще сильнее измочалить врага — значит, пора! Весьма своеобразной была и логика Жоффра — узнав о вступлении Румынии в войну, он восторженно провозгласил: “Ради этого ничего не жаль!” Ну как же — 600 тыс. солдат!... Вот только армия Румынии была, наверное, наихудшей в Европе. Командование поня
тия не имело об управлении войсками, элементарных правилах стратегии и тактики, тыловом обеспечении. Не только офицеры не знали своих солдат, но порой и солдаты своих офицеров — в казармах и на плацах те бывали редко, считая это для себя чуть ли не унизительным. Румынские офицеры вообще представляли собой своеобразное зрелище, впечатлявшее современников. Щеголяли в корсетах, напудренные, с подкрашенными губами и подведенными глазами, поголовно играли на скрипках и чуть ли не напоказ выставляли нетрадиционную сексуальную ориентацию.
Артиллерия была допотопной, ее возили на волах. А командовали ею так умело, что ставили батареи в затылок друг дружке, и те не могли стрелять. Но практические стрельбы в румынской армии почти и не проводились — берегли боеприпасы. Отчего те приходили в негодность. Деньги же, предназначенные на новые боеприпасы, расхищались — и списывались на проведенные стрельбы. Пулеметы имелись — 800 на всю армию. Но пользоваться ими не умели и возили в обозах. Ружей, снарядов, даже обмундирования и обуви не хватало. Или тоже разворовывали и сбывали “налево'’. Шанцевого инструмента в частях не было в принципе, и окапываться солдат не учили. О полевой связи румынские командиры не знали. А к армейским линиям связи запросто подключались частные лица — за взятку. Захотелось помещику телефон заиметь, а в соседний гарнизон кабель тянут... А железнодорожники за взятку могли отцепить от воинского эшелона вагон с полковым имуществом и подцепить попутный груз какого-нибудь дельца. Тем более, что офицеры со своими эшелонами не ездили, перемещаясь только в вагонах I и II класса. Вот такую союзницу и сосватали французы России.
Для того, чтобы помочь этой союзнице прикрыть ее южную границу был отправлен в Добруджу отдельный корпус Зайончковского. Точнее, почти 2 корпуса, поскольку ему придали еще кавалерийскую дивизию и Сербскую — сформированную из пленных славян. Но каково же было удивление русских, когда обнаружилось, что сами румыны оставили в Добрудже всего... 1 дивизию и гарнизоны крепостей. Понадеявшись на “хитрый” сепаратный договор с Болгарией и на русских. А основная часть их армии, 400 тыс. штыков и сабель, начала вторжение в Трансильванию. И Юго-Западному фронту снова пришлось перейти в наступление — чтобы поддержать румын. 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии возобновили атаки.
Однако дальнейшие события стали развиваться не так, как виделось румынскому командованию, Болгария, конечно, не преминула рассчитаться за удар в спину в 1913 г. И уже с 4.9 с ее территории самолеты начали бомбардировки Бухареста, вызвав панику населения и оказывая сильное психологическое воздействие на правительство. А 5 — 7.9 болгары и немцы под командованием Макензена нанесли удар на Туртукай (Тутракан). Удар еще частный, силами всего 3 дивизий. Но результаты превзошли все ожидания, противостоящих румын разгромили подчистую, взяли 12 тыс. пленных и 200 орудий войска побежали, бросив всю артиллерию. Дальнейшее продвижение в Добрудже было остановлено частями Зайончковского. Но пока Макензен особо и не напирал, его целью было лишь отвлечь румын от продвижения в Австро-Венгрию. Да вот только самое поразительно ,
что румынское командование даже на такой “звонок” не отреагировало. Оно лишь усилило требования к русским прислать еще войска, и к французам — надавить на русских. А свои дивизии снимать из Трансильвании на южную границу так и не стало. Жадно спешило захватить побольше территории. Румыны перешли Южные Карпаты (Трансильванские Альпы), взяли Прассо (Брашов), Германштадт, Ор- сову. Да и то наступление шло туго. Войска останавливались даже при ничтожном сопротивлении — так, долго возились с “осадой” Германштадта, который оборонялся лишь городской полицией. Словом, румыны заняли юго-восточную часть Трансильвании, а дальше застряли — как только австрийцы смогли создать перед ними неплотную завесу из регулярных частей.
Наступление Юго-Западного фронта тоже оказалось малорезультативным. Да иначе и быть не могло у ослабленных армий без новой подготовки. Брусилов это понимал и не требовал от подчиненных невозможного. После первых общих атак дело свелось к демонстрациям, и главный результат сентябрьского наступления состоял в том, что оно удержало против своего фронта австро-германцев, подарив Румынии почти месячный “тайм-аут”. А некоторые успехи были лишь у 7-й армии, продвинувшейся в направлении Галича, и у 9-й. Ее войска преодолели хребты Обжна-Маре и Обжна-Фередэу, форсировали реки Сучаву, Молдову, Бистрицу, углубились в ущелья Восточных Карпат. Но австрийцы укрепились на перевалах хребта Родна, и преодолеть эти горы, спуститься в Трансильванию уже не получалось. 26.9 наступление было прекращено, и фронт 9-й армии остановился по долине Бистрицы, в районе Кирлибаба — Кимполунг — Якобенц — Дорна-Ватра (ныне в Румынии). Это было максимальное продвижение русских войск в 1916 г.
Хотя в общем-то в их рядах было много солдат и офицеров, которым все же суждено было пройти гораздо дальше — и по Венгрии, и по Германии. Брать Будапешт, Вену, Берлин... Когда 3-й кавалерийский корпус, штаб которого расположился в Кимполунге, запросил поддержку пехоты, ему прислали из 103-й дивизии батальон 409-го Новохоперского полка. Начальник штаба с удивлением увидел, что командует батальоном мальчишка-подпоручик, и узнав, что тому 21 год, доложил ген. Келлеру. Легендарный сподвижник Скобелева, “первая шашка России”, вышел, посмотрел с доброй улыбкой на молодого офицера, взял его голову своими огромными ручищами и сказал: “Вот из таких и вырастают настоящие генералы...” Этим “мальчишкой” был А.М. Василевский. Будущий маршал, поступивший добровольцем в школу прапорщиков и участвовавший в боях с 1915 г., командовал взводом и ротой, которую вывел в лучшие, а когда выбило старших офицеров, принял батальон...
А рядом, в той же 9-й армии, сражался унтер-офицер 10-го Новгородского драгунского полка, будущий маршал, Г.К. Жуков. И сражался отлично, за 2 месяца заслужив 2 Георгиевских креста. Будущий маршал Ф.И. Толбухин был ранен, по снова вернулся в строй, Дослужился до Ш'табс-капитапа и командовал батальоном. В летних боях Юго-Западного фронта получил тяжелое ранение и контузию будущий маршал бронетанковых войск рядовой П.С. Рыбалко — и гоже вернулся в полк после излечения. Будущий генерал армии еф
рейтор П.И. Батов после установления позиционного фронта переквалифицировался в разведчика, таскал “языков", удостоился Георгиевской медали. В одном из поисков его тяжело ранило, товарищи сочли погибшим. Но солдат Савков не захотел оставить тело друга немцам, на плечах вынес к своим — где и выяснилось, что отделенный еще дышит. А на Северном фронте вот так же совершали отчаянные вылазки будущие командующие фронтами унтер-офицеры К.К. Рокоссовский и И.В. Тюленев. Грудь Рокоссовского украшали 2 Георгиевских креста и 2 медали, Тюленев его обошел — стал кавалером полного Георгиевского банта.
На Балтфлоте водил в атаки свой эсминец будущий адмирал капитан II ранга Л.М. Галлер. На Западном фронте командовал Мингрельским полком будущий маршал полковник Б.М. Шапошников — прежде служивший в штабе кавдивизии и назначенный в полк, когда при упоминавшемся коллективном подвиге там погибли офицеры, сняв противогазы. В коннице продолжал воевать будущий маршал унтер-офицер С.К. Тимошенко, в авиаотряде — будущий маршал авиации ефрейтор С.А. Красовский, на Кавказском фронте — будущий маршал С.М. Буденный, во Франции — будущий маршал ефрейтор Р.Я. Малиновский. В составе тяжелой мортирной бригады готовился к отправке на фронт будущий маршал унтер-офицер И.С. Конев. Заканчивал кавалериискую школу будущий маршал И.Х. Баграмян, а морское училище — будущий Адмирал Флота И.С. Исаков. Поступил в Константиновское артиллерийское училище будущий маршал Л.А. Говоров, а в кавалерийскую школу — доброволец, гусар Черниговского полка, будущий командарм П.А. Белов. Храбро воевали на различных участках будущий маршал бронетанковых войск С.И. Богданов, будущие командармы прапорщики Г.П. Сафонов, Ф.И. Кузнецов, И.В. Болдин и многие, многие другие. А в конце года был призван в состав 15-го Сибирского запасного полка рядовой И.В. Джугашвили...
Да ведь и в других странах оказывается, что “главные действующие лица’’ Второй мировой вышли из Первой. В составе Чехословацкой бригады участвовал в Брусиловском прорыве и заслужил два солдатских Георгиевских креста командир взвода Л. Свобода, будущий командир Чехословацкого корпуса и президент страны. В российском Польском легионе воевал М. Жимерский, будущий главнокомандующий Войска Польского. Во Франции после ухода с поста Первого лорда Адмиралтейства толково командовал солдатами У. Черчилль, проявил себя талантливым офицером молодой Монтгомери. Под Верденом попал в плен де Голль, после нескольких попыток побега был брошен в тюрьму — и может быть, как раз из этого опыта вынес твердое убеждение на будущее, что сдаваться немцам нельзя.
В штабе 2-й румынской армии выделялся в лучшую сторону деловитостью и энергией (и в худшую — прогерманскими симпатиями.) капитан Йон Антонеску. На Итальянском фронте бывший редактор левой газеты Бенито Муссолини дослужился до капрала и был раней. А поскольку флот Австро-Венгрии всю войну проторчал без де- ла, то ничем не смог отличиться капитан I ранга Миклош Хорги. у а в Германии школу Первой мировой прошли фактически все вое чальники войны грядущей — Браухич, Рупштедт, Манштеин, Клеи

Лееб, Клюге, Кюхлер, Гальдер, Паулюс, Редер, Рихтгофен, Геринг, Шперле, Шернер, Вейхс, Бок, Кейтель, Фалькенхорст, Томас, Гуде- риан, Рейхенау, Рейнхардт, Лист, Вицлебен, Мильх, Кессельринг, Хубе, Штеммерман и т.д. и т.п. Адольф Гитлер в октябре 16-го был ранен в ногу, после госпиталя подучил отпуск. И посетил Берлин и Мюнхен, которые произвели на него ужасное впечатление царившими там пораженческими настроениями. Гитлер отнес это на счет евреев и вражеской пропаганды. И именно тогда ему пришла мысль после воины заняться политикой. На фронт он, по воспоминаниям современников, вернулся с удовольствием, “как в родную семью”.
<< | >>
Источник: Шамбаров В.Е. За веру, царя и Отечество!. 2003

Еще по теме КОВЕЛЬ И СТАНИСЛАВ:

  1. Ничто не стареет так быстро, как будущее. Станислав Лем
  2. Проклятие епископа
  3. 19.Лесная промышленность
  4. ВЕРСАЛЬСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1919 г. И ПОЛЬША
  5. Письменност
  6. ЧАРТОРЫЙСК И СТРЫПА
  7. 109. О ПРЕВРАЩЕНИИ ВЕЛИКАГО Княжения Киевскаго в Воеводство.
  8. Трансперсональная психология
  9. XIII. ВАЖНЕЙШИЕ АСПЕКТЫ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ
  10. 3. Закон непротиворечия или сакрального тождества и различия персонального и трансперсонального
  11. СТАШИЦ
  12. Параллельные миры
  13. «Тихая лирика» и сдвиг культурной парадигмы
  14. § 1. ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДО 1917 г.
  15. ПОЛЬСКАЯ МУЗЫКА. ШОПЕН
  16. И. АРМИИ И ПЛАНЫ
  17. «БОЯРСКАЯ НАГЛАЯ ИЗМЕНА»
  18. Полюса «тихой лирики» (С.КУНЯЕВ, Ю.КУЗНЕЦОВ)