ГАЛЛИПОЛИ, ИПР, ИЗОНЦО


Ко второму заходу операции в Дардене.плах союзники подготовились куда более тщательно, чем к первой. В Александрии и на других базах собирались войска для десанта под общим командованием ген. Гамильтона — 29-я британская пехотная дивизия, Австралийско- новозеландский армейский корпус (АНЗАК), Греческий добровольческий легион, бригады английской и французской морской пехоты, французская дивизия д'Амада.
Во втором эшелоне, в Египте, сосредотачивались 42-я британская, 10-я и 11-я индийские пехотные дивизии. Поскольку огнем кораблей подавить неприятельские береговые форты не получилось, планировалось захватить их десантом — и олот прорвется к Константинополю. А уж там достаточно будет бомбардировки или самого прорыва, чтобы Османская империя капитулировала.
Но разумеется, и Турция не сидела сложа руки. Тем более что в странах Ближнего Востока у нее было полно шпионов, и о приготовлениях Антанты она прекрасно знала. Западный, европейский берег Дарданелл представляет собой узкий и длинный Галлиполийский полуостров (длиной 90 км и шириной от 5 до 18 км) — он тянется параллельно азиатскому берегу, а между ними как раз и зажат рукав пролива. Эти места усиленно укреплялись, здесь сосредотачивались войска под командованием фон Сандерса. Из Германии сюда было направлено 5 подводных лодок, потом к ним добавилось еще 2.
В апреле англо-французская армада, имея на бортах 81 тыс, десантников, снова подошла к Дарданеллам. 25.4 она обрушила шквальный огонь на оборонительные сооружения, и началась высадка. В этот же день русский флот, чтобы оттянуть на себя часть вражеских сил, начал бомбардировать Босфор. Десантирование предполагалось производить в нескольких местах, чтобы привезенные контингенты пехоты смогли развернуться широким фронтом и использовать всю силу. Но несмотря на мощную поддержку корабельной артиллерии, сумевшей подавить часть вражеских орудий, атакующие встретили сильнейшее сопротивление. Действовали несогласованно, в неразберихе, а многие части оказались еще и неподготовленными для десанта — например, британская 29-я дивизия состояла из солдат ко
лониальных гарнизонов, привыкших лишь к полицейской службе. Соединения несли потери, требовали подкреплений, и им посылали помощь, ломая первоначальные планы высадки и перемешивая войска между собой.
На азиатском берегу, у Кум-кале, десант был отбит войсками турецкого 15-го корпуса под командованием немецкого генерала Вебера. Греческий легион завяз в боях с 3-м корпусом Эссада-паши. Австралийско-новозеландский корпус понес такой урон, что в Австралии до сих пор каждый год 25.4 поминают погибших в этом сражении. 29-я дивизия и французы д'Амада, оттеснив части 9-й турецкой дивизии и отбивая ожесточенные контратаки, с большим трудом смогли зацепиться лишь за самую южную оконечность полуострова и за береговую полосу в его центральной части, где высадка производилась с запада, со стороны Эгейского моря — в надежде прорваться поперек узкого полуострова к проливу. Образовались два плацдарма с деревушкой Сэдд-Эль-Бара и участком мыса Габа-тепе. Но турки вводили в бой свежие силы, перебрасывали войска с участков, где атака была отбита, и расширить эти пятачки не удавалось.
Французы было продвинулись вдоль берега, но сами влезли в “угол" между морем и линией укреплений на возвышенностях, составлявший примерно 30 градусов, поэтому их стали поражать фланговым огнем. Подтянув подкрепления, предприняли было решительную атаку, и турки не выдержали, покатились назад, но французы, уже торжествовавшие победу и кинувшиеся их преследовать, угодили под залпы собственной корабельной артиллерии. С другой стороны, и турецкие части, делая попытки сбросить десанты в море, нарывались на огонь флота и откатывались обратно. В этих боях впервые прославился энергичный командир дивизии Мустафа Кемаль (будущий освободитель и первый президент Турции). Отразив натиск противника на своем участке, он пришел к мысли не тратить больше силы в бесплодных контратаках и перейти к жесткой обороне, приказав своим аскерам зарываться в землю.
Господствующие высоты остались у турок, а высадившиеся войска очутились на прибрежных низменных участках, которые хорошо простреливались. Чтобы уменьшить потери, французы и англичане тоже зарывались, причем старались приблизиться к противнику, чтобы оказаться в “мертвой зоне” турецкой артиллерии. И в некоторых местах позиции сторон находились в каких-нибудь 100 м друг от друга. Смириться с неудачей западные державы никак не желали — это казалось просто унизительным для их престижа, не одолеть каких-то там жалких турок! Их сперва и всерьез-то не принимали в качестве противника. Наращивали силы. Французы сняли д'Амада и назначили ген. Гуро. В Британии морской лорд Фишер сам не выдержал такого позора и ушел в отставку, а вслед за ним “ушли” и Черчилля. Но очередные штурмы приводили только к неудачам и потерям.
В принципе на простреливаемых со всех сторон плацдармах англичанам и французам могло прийтись совсем худо. И от истребления спасало их лишь то, что у турок стали иссякать боеприпасы. Ведь снаряды у них были привозные. По морю их теперь доставить было нельзя. А нейтральная Болгария, сперва заигрывавшая с немцами и пропускавшая через свою территорию военные грузы, при начале

Дарданелльской операции решила, что туркам конец, и взялась торговаться с Антантой, чтобы урвать кусочек Османской империи. Запасы, сделанные перед войной, растаяли. И турецкая артиллерия почти совсем замолчала, даже ие отвечая на обстрелы — остатки снарядов берегли лишь для отражения атак. Немцы помогали, чем могли. Послали в Турцию отряд из 250 опытных саперов-инструкторов. чтобы научить союзников строить сильную оборону, развернуть минную войну. Проявили себя и подводные лодки. 25.5 субмарина U-21 капитан-лейтенанта Герзинга потопила британский линейный крейсер "Трайумф”, поддерживавший огнем десантные войска, а через 2 дня она же отправила на дно линейный крейсер "Маджестик’’. Англичане запаниковали и отвели свои крупные корабли от Галлиполи. Так что выдохшиеся части на полуострове лишились главного преимущества и “пробивной силы”. И здесь пошла изнурительная позиционная война.
Продолжалась позиционная война и на Западном фронте. После февральских и мартовских неудачных попыток срезать Нуайонский выступ, французское командование предположило, что просто немцы на этих участках очень уж сильно укрепились. И попробовало сменить направление удара. В апреле решили организовать еще одну частную операцию и срезать другой выступ, поменьше — у Вевра, восточнее Вердена. Но результат получился примерно таким же. Была произведена мощная артподготовка — она длилась аж 6 дней! Первую траншею немцев перемешали в пух и прах. А у второй атакующих солдат, лезущих густыми цепями, посекли пулеметами и побили артиллерией.
Немцы по-прежнему перебрасывали части на Восток. Как раз в это время они готовили Горлицкий прорыв, для чего требовалось снять с Запада 2 корпуса, и чтобы отвлечь внимание противников, ие дать им воспользоваться ослаблением боевых порядков, германское командование решило провести частную наступательную операцию в Бельгии, у Ипра. Для демонстрации были выбраны позиции французской африканской дивизии, прикрывавшей стык бельгийской и британской армий. И здесь во второй раз за время войны немцы применили химическое оружие. Но не в снарядах, как иа русском фронте, а подготовили газобаллонную атаку. Было завезено и установлено на участке в 6 км 6 тыс. баллонов, содержавших 160 тонн хлора. Причем от перебежчиков французы еще 13.4 узнали о "контейнерах, содержащих удушающий газ в батареях по 20 цилиндров на каждые 40 метров”. Но командование Антаиты не придало этому большого значения. И утром 22.4 разыгрался кошмар. Выход газа продолжался 5 минут и образовалось облако высотой в человеческий рост, достигавшее в глубину 600—800 м.
Очевидец вспоминал: “Солдаты увидели, что огромное облако зелено-желтого газа поднимается из-под земли и медленно движется по ветру в направлении к ним, что газ стелется по земле, заполняя каждую ямку, каждое углубление, затопляя траншеи и воронки. Сначала Удивление, потом ужас и наконец паника охватила войска, когда густые облака дыма окутали всю местность и заставили людей, задыхаясь, биться в агонии. Те, кто мог двигаться, бежали, пытаясь, большей частью напрасно, обогнать облако хлора, которое неумолимо преследовало их’ . Было отравлено 15 тыс. чел., из них 5 тыс. погиб
ло. Применение химического оружия вызвало и гигантский психологический эффект — у соседних частей, куда стали выходить пораженные, нервы тоже не выдержали, они бежали целыми полками. И участок фронта в 10 км остался совершенно открытым. Но... и немцы оказались не готовы к подобному результату. Ведь эксперименты в Польше не вызвали нужного эффекта, и к газам в руково- детве относились скептически. И в этот раз опять пустили больше для эксперимента, ну а заодно попугать, усилить воздействие своей демонстрации. А наступать должен был всего один 24-й корпус, снабженный респираторами — их у немцев было ограниченное количество. Корпус продвинулся на 2—4 км и остановился. Именно такую задачу ему и ставили. А когда выяснилось, что перед ним открытая брешь, то крупных сил, чтобы развить успех, под рукой у германского командования не имелось.
К 24.4, пока их подтянули с других участков, прорыв уже закрыли канадцы и французские подкрепления, и атаки были отбиты. 1.5 подвезли еще баллоны с газом и повторили удар. Однако прежнего эффекта уже не получилось. Применение хлора больше не было неожиданностью, войска были проинструктированы, и британские ученые очень оперативно выдали рекомендации по мерам самозащиты, которые довели до солдат: своевременно уходить с пути газового облака, забираться на возвышенные места, закрывать нос и рот влажными повязками. И хотя пораженных все же хватало, но смертность понизилась — погибло только 90 чел, “кто сразу, а кто после долгих страданий". В итоге немцам удалось лишь решить первоначальную задачу чисто демонстративного характера — ценой утраты внезапности. И на Западе, и в России с              '              едства              защи-


выяснилось,


ты. И собственное химическое
было несложное. Просто раньше не считали возможным или допустимым широкое применение в войне отравляющих веществ. Но напомним, что в международном праве того времени считался общепризнанным принцип “как и другой”. И методы, используемые одной стороной, становились автоматически разрешенными и для ее противников.
Любопытно отметить, что после войны германские генералы и политики оправдывались в своих мемуарах, что под Ипром малость не рассчитали. Дескать, на самом деле просто хотели поэкспериментировать с химическим оружием — а предназначалось оно для русских. И характерно, что такие “извинения ’ западными читателями и историками вполне понимались и принимались. Кстати, стоит еще упомянуть, что изобретатель устройств, распылявших хлор, руководитель “Института кайзера Вильгельма” Ф.Хабер, по сути повторил судьбу доктора Гильотена, ставшего жертвой изобретенной им гильотины. Ои удостоился высоких почестей, но был евреем, и после прихода к власти Гитлера погиб в газовой камере концлагеря.
На море ‘неограниченная подводная война” так и не была объявлена, но V.5 случилась трагедия “Лузитании". История эта довольно темная, ей посвящено огромное количество как серьезной, так и бульварной литературы. Если же касаться только фактов, то этот английский лайнер, считавшийся одним из самых крупных и комфортабельных, совершал очередной рейс из Нью-Йорка в Ливерпуль. “Лузитания” была вооружена, в трюм приняли военные грузы, вин

ховки, снаряды, словом, под статус мирного судна никак не подходи ла. Но приняла и 2 тыс. пассажиров, значительная часть из них был военными, канадцами и англичанами, ехавшими на фронт, одна^ покупали билеты и американцы. 4—6.5, когда “Лузитания"’ приб/° жалась к Британии, по радио были получены несколько предупре*. дений об активизации германских подлодок в этой зоне. Тем ие мене лайнер продолжал путь, причем довольно тихим ходом (скорость
лялась очень эффективной защитной мерой от атак субмарин               .
подводном положении они двигались медленно). И подводная лодкВ U-20 по столь хорошей мишени не промазала. Пустила 2 торпедьа внутри судна сдетонировал груз боеприпасов, и погибли 1195 Пасса*' жиров, в том числе 291 женщина и 94 ребенка.
Разразился грандиозный международный скандал. Среди Погиб ших было около 100 американских граждан, и США издали грозную ноту, требуя осуждения торпедирования и возмещения убытков. Геп мания оправдывалась, сбивчиво и непоследовательно. То заявляла, что знала о вооружении “Лузитании" и считала ее вспомогательным крейсером, то наоборот — что командир подлодки не опознал судцц США на это реагировали новыми нотами. Кайзер испугался и отдал приказ вести войну только против военных судов. И скандал сощел на нет — точнее, Америка завязала себе крепкий пропагандистский “узелок на память". Потому что пока для нее гораздо выгоднее было сохранять нейтралитет.
Главные сражения в это время закипели на Востоке, там было сосредоточено более половины германских и австрийских сил. И франко-британское командование попыталось этим воспользоваться, чтобы улучшить положение на собственном фронте. Очередное наступление Жоффр и Френч готовили еще с марта. Но в рамках "частной операции”, с сугубо ограниченными целями — срезать все тот же Нуайонский выступ, где фронт делал дугу, приближаясь к Парижу. Надо отметить, подготовлена была операция довольно бестолково. Намечались концентрические удары на флангах по многократно опробованной и хорошо известной противнику схеме. Только решили увеличить концентрацию сил на участках прорыва. На правом фасе дуги, в Шампани,— 2-я и 4-я французские армии, на левом, в Артуа возле г. Арраса,— 10-я французская и англичане. 9.5, через неделю после Горлицкого прорыва, сражение началось. Участки для атаки снова выбрали узкие, по 10-12 км, но стянули к ним еще больше орудий и долбили 6 суток.
Хотя, конечно, это было лишь пустой тратой снарядов — ведь уже после одного дня обстрела никаких немцев в траншеях быть не могло. Кто уцелел, отошел на вторую позицию, построенную в 5 — 6 км сзади первой, но все равно тупо поливали огнем пустое место. А потом французы и англичане ввели в бой 10 корпусов пехоты, она браво ринулась вперед — как и прежде, густыми цепями. Однако по узким участкам прорыва справа и слева ударила германская артиллерия — с флангов, где никакой артподготовки не было и огневая система ничуть не пострадала. С огромными потерями продвинулись на 2 км — и нарвались на опорные пункты с пулеметами. Пошли бои на прогрызание. Кое-где, положив массу солдат, брали укрепленные Деревушки. И тут же победителей накрывало шквалом тяжелой артиллерии немцев — ведь при долгом стоянии фронта на месте все

окрестности были пристреляны по квадратам. Перегруппировывались, подтягивали артиллерию для штурма второго рубежа. А противник в это же время перебрасывал силы с неатакованных участков, строил дополнительные укрепления вместо прорванных. Французские солдаты и офицеры даже стали удивляться, зачем немцы переходят в контратаки и тоже несут при этом лишние потери, если и без того могут перемалывать атакующих? Постепенно затухая, бои шли до начала июня, пока операция не выдохлась окончательно.

Французы потеряли более 100 тыс. убитых, раненых и Пленных, англичане 20 тыс., немцы 55 тыс. Такой ценой было достигнуто лишь ничтожное “исправление” линии фронта и занятие 40 кв. км территории. Что же касается “помощи” русским, то непродуманное и гиблое наступление не отвлекло с Востока ни одного германского солдата. При этом только 10-й французской армией в Артуа было израсходовано более 2 млн. снарядов. Хотя этого вполне хватило бы, чтобы вообще избежать катастрофы на русском фронте. Был приобретен и некоторый опыт на будущее — хотя выводы сделали чересчур прямолинейные. Все же осознали, что в дальнейшем лучше наступать на широком фронте. А раз так, то нужно еще больше войск, орудий и снарядов — чтобы столь же массированную артподготовку можно вести на участке в несколько десятков километров. Откуда следовало, что дальнейших активных действий предпринимать нецелесообразно, пока не будет в наличии этого количества войск, орудий и снарядов. И в самый тяжелый для России момент западные союзники взяли тайм-аут для подобной подготовки, отвечая на все просьбы о нанесении отвлекающих ударов, что осуществить таковых не в состоянии.
Не могла в этот момент помочь отвлекающими операциями и Сербия — у нее вновь обострилась нехватка оружия и боеприпасов. И к тому же обострилась обстановка на границе с Албанией. Она была автономной, но все еще оставалась в составе Османской империи. Правда, регулярных турецких войск там не было, но эмиссары ‘Иттихада” формировали добровольческие отряды и банды для налетов на сербскую территорию. И Сербия сняла часть сил с австрийского фронта, направив их в приграничные районы Албании. Впрочем, готовилась к вступлению в воину еще одна держава — Италия. Еще с августа 1914 г. она усиленно торговалась с обеими сторонами. Сперва с Антантой, потом с центральными державами — когда казалось, что они побеждают. Немцы, кстати, относились к ее военной мощи скептически и считали более полезным для себя ее нейтралитет — чтобы использовать ее сырье, промышленный потенциал, осуществлять через нее связь с третьими странами. Однако итальянцы обнаглели и даже за нейтралитет требовали слишком много — чтобы Австро- Венгрия отдала им Трентино, часть Тироля. Их пытались удовлетворить обещаниями французских Корсики, Савойи, Ниццы, Туниса. Однако Рим не соглашался — мол, еще бабушка надвое сказала, удастся ли получить все это. И требовал “плату вперед”.
Немцы давили на Вену, чтобы та что-нибудь уступила Италии и удержала ее в состоянии нейтралитета. Однако австрийский наследник Карл резонно возражал — почему же тогда Германия не уступила Эльзас и Лотарингию? Ведь это позволило бы удержать в состоянии нейтралитета Францию. Весной 1915 г. итальянцев стали усиленно обхаживать англичане, Причем русские специалисты тоже оценивали

военные возможности Италии невысоко, британский посол в Петрограде Бьюкенен удивленно докладывал, что к перспективе вовлечения Рима в союз Сазонов почему-то относится прохладно Одиако англичане, да и французы были другого мнения. Они считали "по головам” итальянские дивизии, вспоминали, как те в Триполитаиской войне разгромили турок — которые в Дарданеллах всыпали им самим.
Наложились и политические игры далеко не чистого свойства. Те самые, что касались послевоенных перспектив. В Париже и Лондоне уже рассматривали вариант, что взамен разбитой Австро-Венгрии Италия сможет стать на Балканах противовесом “пророссийской" Сербии. Неангличане и по отношению к французам держали "камень за пазухой ' — считая, что после войны Италию будет легче, чем Францию и Россию, прибрать под свое "покровительство”. А через нее установить контроль над всем Средиземноморьем. В ходе переговоров итальянцы скромностью запросов не отличались. Требовали обещаний, чтобы английский флот защищал их побережье, а русские отвлекли на себя австрийцев. Требовали себе Триест, Истрию, Далмацию, Албанию, турецкие Анталью и Измир. Претендовать на германские земли было трудновато, но Италия заявляла — раз Германию будут делить без нее, пусть дадут компенсации в Эритрее и Сомали.
А за это рисовались самые блестящие перспективы. Вооруженные силы Италии составляли 4 армии (13 корпусов) — почти миллион бойцов, на флоте — 14 линкоров. Главнокомандующим был начальник Генштаба ген. Кадорна (по итальянским законам король в эти вопросы не вмешивался). Поражения австрийцев от русских и сербов убеждали итальянцев, что это слабый противник. И планировали быстренько прорвать границу в Тирольских Альпах и победным маршем двинуть на Вену. Ну а командование Антанты полагало, что в обстановке сложившегося “равновесия" сил Италия может стать именной той добавкой, которая склонит чашу весов к победе. 26.4.15 г. в Лондоне был подписан секретный договор, по которому Италия обязалась выступить через месяц, а ей выделили заем в 50 млн. фунтов и обещали удовлетворить “значительную часть ее требований за счет Австрии и Турции. используя ситуацию, когда против русских были брошены почти все силы Австро-Венгрии, Италия объявила ей войну (но пока не Германии). Она развернула значительные силы в Трентино, в Кар- нийских и Кадорских Альпах, а главный удар нанесла у р. Изонцо — там, где основание итальянского "сапога” захватывает северный берег Адриатики. Наступление нацеливалось с запада на восток, на 1ольми- но, Горицу и Триест. Первоначально итальянцы имели успехи, форсировали Изонцо и вышли в долины рек Сава и Драва. Но австрийцы очень быстро остановили их продвижение, причем даже оез пере ро сок сил из России. А воспользовались как раз отвлечением сербов Албанию и в дополнение к ополченским частям, прикрывавшим границу, сняли с сербского фронта 5 своих дивизии и 1 германскую которые отразили натиск троекратно превосходящих итал              ‘
войск. Усилив ударную группировку, Кадорна в и юн р Д Р второе наступление на Изонцо. Но на этот раз и bob              Р              -              тьгя
тов. Австрийцы же на здешнем фронте решили пока ограничиваться обороной. И война тут тоже приобрела позиционные формы.

Единственный успех Антанты в данный период был достигнут в Африке. Хотя и тут сперва ситуация выглядела критической. Немцы в мировом противоборстве широко использовали “пятые колонны" самых различных взглядов, лишь бы были противниками их противников. И под влиянием их агентуры в Южной Африке началось восстание буров. Однако Британия вовремя сделала умный ход, предоставив в 1910 г. Южно-Африканскому Союзу статус самоуправляемого доминиона. Поэтому в стране успела возникнуть и значительная про-
британская партия, а первым премьером стал генерал Луис Бота
один из главных героев прежней борьбы с англичанами. И когда часть африканеров сочла, что настало удобное время вернуть независимость, он решительно и жестоко подавил их восстание. После чего армию, созданную против мятежников, направил на Юго-Западную Африку. Немецкие отряды там были разгромлены, и к 9.7 эту колонию заняли южно-африканские и британские войска.
А у берегов Восточной Африки 11.7 английские корабли наконец-то сумели поймать немецкий легкий крейсер “Кенигсберг”, рейдировавший в Индийском океане. Получив тяжелые повреждения, он отошел и затонул в устье р. Руфиджи, а экипаж влился в отряды ген. Леттов- Форбека, оборонявшие германскую Восточную Африку. После гибели "Кенигсберга' боевых кораблей для дальнего крейсерства немцы больше не высылали, стали использовать для этого лишь вспомогательные крейсера — вооруженные пароходы, которые не так жалко было потерять. Их было немало: “Метеор”, “Грейф”, "Меве”, “Зееадлер”, “Вольф”, и союзникам они доставляли много хлопот. Так, “Метеор" в мае — июне совершил плавание на север, поставил мины на подходах к Белому морю, в бою потопил английский вспомогательный крейсер и вернулся на базу.
Но судьбы войны, конечно же, решали не перестрелки в африканском буше и не столкновения на морях. Главные события происходили на русском фронте, и вот тут-то в полной мере подтвердилась справедливость пословицы “друзья познаются в беде”. России срочно требовалась помощь — наступательными операциями на Западе, которые оттянули бы иа себя часть сил противника, и снабжением — оружием и боеприпасами. Но не тут-то было. На все обращения из Петрограда и русской Ставки западные союзники пожимали плечами и отвечали, что ничем помочь не в состоянии. Они, наоборот, решили воспользоваться предоставленной передышкой и ликвидировать собственное отставание от Германии в военной области. Франция перепрофилировала свою промышленность, Британия продолжала создавать большую армию.
Собственно, речь шла даже ие о помощи, а о продаже — ведь британские “кредиты” оплачивались золотом. Но, ‘прокинув" все заказы, на которые рассчитывала Россия весной, Англия не позволяла размещать их на своих заводах. И развила бурную деятельность, чтобы и в США приоритетом пользовались британские заявки. Русских сочли “конкурентами” на этом промышленном рынке и боролись, чтобы они не “переходили дорогу" англичанам. И поскольку “кто платит, тот и заказывает музыку” — а оплата заказов производилась из британских кредитов — Англия настояла на централизации закупок в Америке, возложив это на свое военное министерство во главе с Китченером. Он и “централизовал". Переместил русские

заказы в Англин (те самые, на непоставленные снаряды и винтовки) на американские заводы. Но не те заводы, что могли начать выпуск немедленно, их застолбили за собой сами англичане — а на такие, которые только в перспективе готовились развернуть производство. И начало поставок ожидалось лишь через год...
Но ведь русской армии все это требовалось немедленно. По край; ней мере, до конца короткой навигации в Белом море. Но “сейчас’ не давали ничего. Правда, некоторые члены кабинета, например лорд Бальфур, горячо доказывали, что русским надо помочь. Зачем, мол, создавать заново британскую армию, если достаточно просто вооружить российскую? Это и с чисто прагматичной точки зрения выглядело целесообразным — пожертвовать материальными ресурсами и сэкономить жизни своих сограждан. Однако брали верх соображения “перспективной” политики — ведь тот, кто внесет решаю; щий вклад на заключительном этапе войны и будет обладать самой внушительной силой, сможет руководить “разделом пирога’’ и получить главные выгоды. Значит, надо делать упор на собственную армию. Примерно так же рассуждала и Франция. И по мере поражений России у Жоффра вызрела концепция, что надо “как можно больше сохранить именно французскую армию с тем, чтобы ко времени последнего удара использовать ее превосходство в материальном отношении”. Конечно, с соответствующими политическими выгодами.
Переговоры с представителями России о поставках оружия и боеприпасов тянулись месяцами, утопая в “меморандумах", формулировках, копеечных торгах. От русских раз за разом требовали свести воедино заявки и представить обобщенные данные, сколько же им нужно. А потом удивлялись масштабам "запросов” и укоризненно ахали — о чем же вы, мол, раньше думали, почему не готовились к войне как следует? Хотя, по сути, не готовыми оказались сами англичане и французы, лихорадочно наверстывая теперь упущенное. Причем те и другие не постеснялись для этого наложить лапу на прежние заказы, о которых Россия “подумала". Тяжелые орудия и самолеты прибрала Франция, прежде не имевшая их совсем, винтовками англичане вооружали дивизии, о существовании коих прежде не позаботились. Впрочем, кое-что соглашались продать. Так, Франция “великодушно” уступила (за деньги!) 250 тыс. винтовок "гра” — однозарядных, наподобие берданки, лежавших на складах со времен Седана. Но военный агент Игнатьев на “безрыбье” купил и этот хлам — мало ли, тыловым гарнизонам или учебным частям сгодится... Пригодилось не для учебных частей. Дефицит был таким острым, что ими вооружили ополченские дивизии 9-й армии.
В общем-то еще в марте 15-го, верно оценив ситуацию, русское артиллерийское ведомство во главе с великим князем Сергеем Михайловичем пришло к выводу — закупать надо не снаряды, а оборудование для их производства. И развертывать новые заводы у себя на Родине. Но ведь и заказанное осенью оборудование ие поставили! И вместо запланированных 40 тыс. в месяц производство снарядов в России удалось довести весной лишь до 20 тыс. Словом, получалось что центральные державы действовали совместно, поддерживая друг Дружку. И добивались успехов. А в странах Антанты война была коалиционной лишь первые полгода, когда Россия честно выполняла свои
обязательства перед партнерами. Но дальше — когда союзнические усилия потребовались с их стороны, пошла игра “каждый за себя"
Причем пагубность этого явления вроде сознавали все. И 7.7 в Шантильи, недалеко от Парижа, состоялась первая межсоюзническая конференция, на которую собрались главнокомандующие или представители армий Антанты. Позаседав и пообсуждав положение, признали, что необходима более строгая координация действий, что для сокрушения противника нужны одновременные удары на всех фронтах — иначе враг сможет маневрировать силами и бить союзников по очереди. С общего согласия приняли и пункт, что та страна, которая выдерживает главный натиск, имеет право рассчитывать на помощь “со стороны менее теснимых дружественных армий”. В общем, подтвердили прописные истины коалиционной стратегии. Но лишь теоретически. А когда русская делегация заикнулась, что ситуация как раз соответствует принятому пункту о помощи и подняла вопрос о решительном ударе на Западе, тут все и съехало на нет. Жоффр начал вилять — дескать, лучше не употреблять слово “решительный , поскольку все будет зависеть от промышленности. Мол, “французская армия будет продолжать ряд локализованных действии ожидая, пока у нее наберется побольше орудий, пока создадут новые дивизии англичане. И только тогда, может быть, начнет что-то серьезное. Не раньше, чем через “несколько недель”...
Ллойд Джордж впоследствии писал: “Пока русские армии шли на убой под удары превосходной германской артиллерии и не были в состоянии оказать какое-либо сопротивление из-за недостатка ружей и снарядов, Франция копила снаряды, как будто бы это было золото, и с гордостью указывала на огромные запасы снарядов, готовых к отправке на фронт... Пушки, ружья и снаряды посылались в Россию с неохотой; их было недостаточно, и когда они достигли находившихся в тяжелом положении армий, было слишком поздно, чтобы предупредить катастрофу”. "Когда летом 1915 г. русские армии были потрясены и сокрушены артиллерийским превосходством Германии, военные руководители Англии н Франции так и не восприняли руководящей идеи, что они участвуют в этом предприятии вместе с Россией, и что для успеха этого предприятия нужно объединить все ресурсы... На каждое предложение относительно вооружения России французские и британские генералы отвечали и в 1914—1915 гг., и в 1916 г., что им нечего дать... Мы предоставили Россию ее собственной судьбе”. Впрочем, стоит помнить, что у Ллойд Джорджа, одного из самых отъявленных русофобов, столь трогательная забота о союзнице проснулась лишь в пылу политической борьбы и охаивания конкурентов. А сам в 1915 г. занимал пост министра финансов и тоже немало сделал для того, чтобы “предоставить Россию ее собственной судьбе".
<< | >>
Источник: Шамбаров В.Е. За веру, царя и Отечество!. 2003

Еще по теме ГАЛЛИПОЛИ, ИПР, ИЗОНЦО:

  1. ВСТУПЛЕНИЕ ИТАЛИИ В ВОЙНУ. СРАЖЕНИЯ НА ИЗОНЦО
  2. ИТАЛЬЯНСКИЙ И БАЛКАНСКИЙ ФРОНТЫ
  3. ДАРДАНЕЛЛЬСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
  4. Задачи дифференциальной нейропсихологии детского возраста.
  5. Антропогенные чрезвычайные ситуации, войны
  6. СОММА
  7. РУМЫНСКИЙ ХАОС
  8. Третий крестовый поход (1189?1192)
  9. НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН
  10. Глава 7 ГУННСКОЕ ОБЩЕСТВО ПРИ АТТИЛЕ
  11. В. Т. Харчева. Основы социологии / Москва , «Логос», 2001
  12. Тощенко Ж.Т.. Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Прометей: Юрайт-М,. – 511 с., 2001